Стремление королей к абсолютной власти подрывало авторитет британской короны, как во время правительства Карла І , так и в период правления его отца Якова І. заявил о божественном праве монархов отвечать только перед Богом. Это вызвало беспокойство Палаты общин (английского парламента), состоявшей тогда преимущественно из пуритан (кальвинистов), не желавших терять свою независимость.
Из-за противостояния с парламентом не созывал его в течение 11 лет и правил единолично. В это время, спасаясь от преследований, страну покинуло большое число пуритан, многие из которых переселились в Новую Англию и другие регионы Северной Америки.
Поскольку финансы Англии контролировал парламент, король был вынужден добывать деньги самостоятельно. Он заложил драгоценности короны, продавал государственные должности, восстановил ряд архаических феодальных повинностей и ввел много новых поборов, что вызывало негодование населения.
Единоличное правление короля завершилось при попытке распространить исповедуемое им вероучение т. н. высокой церкви (течение английской церкви, сохранившей много черт католицизма) на Шотландию. Решение короля повлекло за собой восстание шотландцев, которым удалось захватить часть Северной Англии. Карл не имел финансовых возможностей оплачивать военные действия против них и был вынужден создать парламент, предоставив в обмен на необходимые ему деньги почти все требуемые парламентом полномочия.
Карл не был человеком слова и вскоре нарушил договор. Последней каплей стал отказ короля передавать парламенту обещанный контроль над армией. В августе 1642 г. началась гражданская война между роялистами, или «кавалерами», и сторонниками парламента — «круглоголовыми». После нескольких лет сражений парламент победил, а король был взят в плен.
Казнь Карла I
В декабре 1648 г. Один из руководителей парламента, Оливер Кромвель, провел т. н. чистку, оставив там только 67 человек, после чего обвинил Карла в предательстве и «других тяжелейших преступлениях против Англии». Оставшиеся члены парламента т. н. «охвостье», образовали суд, перед которым должен был престать король. Хотя к этому времени короля ненавидели многие его поданные, суд над ним был воспринят как нарушение правосудия, потому что на процессе присутствовали далеко не все члены парламента.
Сторонники же короля были отстранены от участия в процессе намеренно. Карл отказался признавать законность суда, заявляя, что на Земле король неподсуден никому. Поэтому он отказался от защиты, заявив, что тем самым выступает за «свободу народа Англии». Такой ответ был воспринят как признание вины, и 27 января 1649 г. судья Джон Бредшоу огласил смертный приговор: казнить Карла I как тирана, изменника и врага народа.
Приказ о проведение был подписан 57 членами парламента. Король Англии Карл І был обезглавлен на эшафоте на улице Уайтхол в Лондоне утром во вторник 30 января 1649 г. По свидетельству очевидцев, король принял смерть без страха. День был холодный, на земле лежал снег, и перед казнью Карл попросил теплую одежду — «в такую погоду я могу трястись от холода, а люди посчитают, что я трясусь от страха. Я бы не хотел этого». За ударом топора последовал громкий стон толпы, казалось, люди до последнего верили, что казнь не состоится.
Немного найдется в истории процессов, которые оказали бы столь сильное влияние не только на современников, но и на последующие поколения, как суд и казнь над английским королем Карлом I.
За время своего правления Карл I сделал все, чтобы озлобить и настроить против себя свой народ. Более восемнадцати лет в Англии не созывался парламент. Карл окружил себя новыми советниками, весьма непопулярными в народе. Уэстворд был другом Испании и Рима, Лод был настолько ревностный католик, что папа Урбан предложил ему кардинальскую шапку.
Карл управлял Англией страхом и силой. Тюрьма, телесные наказания, каторжная работа царили повсеместно. Послушные суды заставляли народ принять католичество. Конные отряды посылались в провинции для сбора податей. Людей по приказу Карла хватали, секли, отрубали им носы и уши, выжигали щеки.
Монархов и до этого нередко насильственно свергали с трона, немало их кончали жизнь под топором палача, но всегда при этом они объявлялись узурпаторами престола - их лишали жизни, но по приказу другого, объявленного законным государя.
Когда судили бабку Карла I, Марию Стюарт, невозможно было подыскать подходящие судебные прецеденты, хотя речь шла не о царствующей королеве, которую к тому же судили в другой стране и по повелению монарха страны, где она провела в тюрьме почти два десятилетия.
Процесс Карла I поражал воображение силой характера врагов, столкнувшихся в этом деле. Во многом можно было обвинить Карла: и в стремлении утвердить на английской почве королевский абсолютизм иноземного типа, и в полной неразборчивости в средствах, и в готовности на любые клятвопреступления, на циничное попрание самых торжественных обещаний, на сговор с врагами страны и на предательство своих наиболее верных сторонников.
Но нельзя отказать Карлу и в неукротимой энергии, в убежденности в справедливости своего деда, в том, что используемые им дурные средства служат благой цели. Уже в предсмертной речи с эшафота он заявил собравшейся толпе: «Я должен сказать вам, что ваши вольности и свобода заключены в наличии правительства, в тех законах, которые наилучше обеспечивают вам жизнь и сохранность имущества.
Это проистекает не из участия в управлении, которое никак вам не надлежит. Подданный и государь - это совершенно различные понятия». За несколько минут до казни Карл продолжал отстаивать абсолютизм с таким же упрямством, как и в годы наибольшего расцвета своего могущества.
Революционерам надо было созреть для борьбы и для торжества над таким убежденным противником, за которым стояли столетние традиции, привычки и обычаи многих поколений. Несомненно, что только давление снизу, со стороны народа, побудило руководителей парламентской армии - Оливера Кромвеля и его единомышленников - пойти на углубление революции, на ликвидацию монархии и провозглашение республики.
Лондонская толпа была раздражена и своекорыстной политикой парламента. Недовольство вызывалось растущим бременем налогов, разорением, связанным с многолетней гражданской войной. Большое количество парламентских политиков боялись народа и готовы были цепляться за монархию как за возможного союзника.
Палата лордов отказалась принять решение о предании Карла суду. Палата общин, подвергнутая «чистке» от сторонников соглашения с королем, назначила в качестве судей 135 лиц. На их верность, как считали, можно положиться. Но 50 из них сразу отказались от назначения, большинство остальных под разными предлогами не поставили своей подписи под приговором.
Нужна была железная воля Кромвеля и его ближайшего окружения, чтобы преодолеть страхи одних, возражения других, интриги и эгоистические расчеты третьих и решиться на чрезвычайную меру, поразившую Европу.
Однако провести процесс над королем в соответствии с конституционными принципами, как раз включавшими безотчетность монарха перед подданными за свои поступки, было заранее безнадежным делом.
Более того, для Карла I, тоже пытавшегося, по существу, изменить форму правления в Англии по примеру континентального абсолютизма, конституционная почва была наиболее удобной для оспаривания правомочности суда.
Председатель суда Брейдшоу объявил «Карлу Стюарту, королю Англии», что его будут судить по решению английского народа и его парламента по обвинению в государственной измене.
Карл обвинялся в том, что, будучи признанным в качестве короля Англии и наделенным поэтому ограниченной властью и правом управлять согласно законам страны, злоумышленно стремился к неограниченной и тиранической власти и ради этой цели изменнически повел войну против парламента.
Со своей стороны, Карл потребовал разъяснить, какой законной власти он обязан давать отчет в своих действиях (отлично зная, что такой власти не существует по конституции). «Вспомните, что я ваш король, законный король, - настойчиво твердил Карл. - Англия никогда не была государством с выборным королем.
В течение почти тысячи лет она являлась наследственной монархией». Король объявил далее, что он стоит за «правильно понятое» право палаты общин, но что она без палаты лордов не образует парламента. «Предъявите мне, - добавил король, - законные полномочия, подтверждаемые словом Божьим, Священным Писанием или конституцией королевства, и я буду отвечать». Карл пытался всю конституционную аргументацию и все доводы от Священного Писания, которыми оперировали его противники, обратить против них самих.
Результаты словесного поединка в первый день были не очень обнадеживающими. «Конституционная» аргументация обвинения сразу же обнаружила свои слабые стороны, и это дало дополнительные основания колеблющимся выразить свои сомнения. Но это же усиливало решимость таких людей, как прокурор Кук, заявивший: «Он должен умереть, а с ним должна умереть монархия».
Утром в понедельник 62 судьи собрались на частное заседание: обсуждался вопрос, как реагировать на оспаривание королем полномочий суда. И снова было решено соблюдать видимость конституционности его действий, соответствия традиционному праву. Дальнейший отказ короля отвечать на вопрос, признает ли он себя виновным, было решено считать утвердительным ответом.
После полудня открылось второе регулярное заседание суда. Брейдшоу заявил королю, что суд не позволит ставить под сомнение свои полномочия. Карл снова выдвинул возражения конституционного характера: по закону монарх не может быть преступником, палата общин не имеет судебной власти. Опять начались дебаты. Во вторник на частном заседании снова было принято решение еще раз дать королю возможность ответить на обвинение, если он согласится признать полномочия суда. В противном случае утром 24 января будет вынесен приговор.
Политическая обстановка не позволяла суду и стоявшему за ним независимому руководству армии пренебрегать возможностью доказать вину короля. Для этой цели было проведено - в отсутствие подсудимого - заслушивание свидетелей, выявивших роль Карла в ведении гражданской войны, нарушение им заключенных соглашений, приводилась перехваченная переписка короля, свидетельствовавшая о его намерении при первом же удобном случае расправиться со своими противниками.
27 января Карла снова привели в зал суда. Король, отлично зная, что все подготовлено для вынесения приговора, попытался сорвать намеченный ход заседания речью, обращенной к судьям. Брейдшоу запретил ему говорить. Поскольку, заявил он, обвиняемый отказывается ответить на вопрос, признает ли он себя виновным, суду остается вынести приговор. Обвиняемому может быть дано слово, если он не возобновит спора о полномочиях суда. Не вступая в дискуссию, король, однако, подтвердил, что отрицает право судить его. Опять часть судей усомнились в правомочности своих действий. Но Кромвелю удалось сплотить подавляющее большинство членов суда.
При возобновлении заседания Карл, учитывая обстановку, потребовал, чтобы парламент выслушал его новые предложения. Брейдшоу отверг этот последний маневр короля. В своей заключительной речи председатель суда снова напомнил о преступлениях Карла перед английским народом, о нарушении им договора, который связывает монарха с его подданными, разжигании гражданской войны.
Приговор, зачитанный секретарем суда, гласил: «Указанный Карл Стюарт, как тиран, изменник, убийца и враг общества, будет предан смерти посредством отсечения головы от туловища».
Те немногие дни, которые отделяли вердикт суда от казни, были заполнены лихорадочной активностью роялистов и иностранных дипломатов, пытавшихся добиться отсрочки или пересмотра приговора. В Лондоне распространялись слухи, что даже палач отказался выполнять свои обязанности и что его роль будет играть сам Кромвель.
Палач и его помощник действительно были в масках, очевидно, чтобы потом иметь возможность, если потребуется, отрицать свое участие в цареубийстве, а пока, чтобы избежать удара кинжалом, который всегда ведь мог быть нанесен из-за угла рукой какого-нибудь кавалера. 30 января Карл I взошел на эшафот.
Парламент немедля принял закон, запрещавший провозглашение королем наследника казненного монарха. Приказ о приведении в исполнение смертного приговора прямо указывал, что казни подлежит «король Англии». И палач даже на эшафоте именовал Карла не иначе, как «Ваше Величество».
«А в Лондоне собрались грозные тучи. В тот день, когда короля перевезли в Унидзор, нижняя палата занималась решением вопроса: подвергнуть ли короля Англии суду?
Под давлением армии парламент вынужден был пойти на разрыв с королем; в декабре 1647 года были предъявлены так называемые «четыре билля», делавшие короля еще более бесправным, а когда одновременно с этим открылись новые попытки Карла бежать, парламент решил прекратить с ним всякие сношения.
За время от конца 1647 года до конца 1648 произошло немало столкновений роялистов - приверженцев короля - и их противников - приверженцев круглоголовых.
К концу 1648 года Айртон приготовил документ, требовавший суда над королем и казни его за измену.
Когда этот манифест был прочитан на офицерском совете, офицерство отнеслось к нему несочувственно; даже такие офицеры, как Ферфакс, сражавшийся против Карла, настаивали на соглашении с королем. И нижняя палата старалась по возможности оттянуть обсуждение манифеста, потому что среди членов большинство состояло из умеренных пресвитериан, не сочувствовавших ей. Но армия поддерживала требование казни.
В конце концов выработано было соглашение между грандами и народной партией левеллеров, и в ноябре 1648 года решено учинить суд над королем. Это решение необходимо было провести через парламент, но сделать это было нелегко, так как состав парламента был очень разношерстным.
2 декабря армия вошла в Лондон и заняла все выходы в парламент. После «чистки», устранившей из парламента сто тридцать человек, в нем осталось около сотни членов, которые были послушным орудием в руках армии. Тогда начался суд над королем. Было прежде всего постановлено, что 20 января король должен явиться перед судилищем в Уэстминстерском зале.
Кромвель с 7 декабря жил в Уайтхоле, в бывших покоях короля. Он почти не ел, не спал и целые дни занимался; с утра до вечера его осаждали посетители по экстренным делам. Он почти не показывался в семье, продолжавшей жить в домике возле церкви св. Павла.
Кабинет Карла принял теперь неузнаваемый вид. Со стола были сняты все украшения; ковры свернуты; на столах и креслах, в нише окна, - всюду валялись груды бумаг. Только со стен, из золоченных рам старых портретов удивленно смотрели надменные лица прежних монархов.
Тускло горели свечи на рабочем столе. Кромвель торопливо писал, а перед ним стояла бедно одетая старуха.
- Итак, ты завтра снова повторишь перед решеткой парламента то, что говорила сегодня на площади?
- Так и скажу, мистер Кромвель: «По свидетельству самого господа говорю вам, что путь, избранный вашими милостями, есть путь истины, во славу господа!»
Она протянула руку вперед и, потрясая ею, вдруг закричала визгливым голосом:
- Господь явил мне свою благодать откровением! Раскрылось небо, и раздался грозный голос: «Да будет воля моя! Да падет голова изменника - Карла Стюарта.
Кромвель слушал внимательно.
- Хорошо, Идония, - сказал он, - ступай, ты пробудешь и Уайтхоле до завтра, а завтра я провожу тебя в парламент.
Он распахнул перед нею дверь. Старуха шаркающей нервной походкой переступила порог и скрылась.
Прошло одиннадцать дней. С раннего утра народ стал собираться перед Уайтхолем, но конница скоро заняла всю площадь, все соседние улицы и въезды к Уайтхолю, вытеснила толпу и окружила помост, обитый черным сукном.
На главной аллее выстроилась в два ряда пехота в полной форме. Снег в аллее был утоптан; с деревьев падал иней на плечи и головы солдат; взоры всех были устремлены в конец аллеи, где слабо темнели раскрытые двери Сент-Джемского дворца. <...>
В парке солдаты не гнали народ, но и не отвечали ни слова: начальство приказало им хранить полное молчание.
Проходили часы в томительном ожидании; наконец забил гулко барабан; отряд алебардщиков показался у дворца; они шли по аллее ровным, крупным шагом, распустив знамена. За ними показался Карл.
Король шел, высоко подняв голову. На нем было парадное платье, и голова его была тщательно причесана. <...>
Король шел твердым шагом под грохот барабанов, рядом с епископом Джексоном; по другую сторону его с обнаженной головой следовал полковник Томлисон, начальник гвардии.
Карл медленно обвел площадь глазами; он рассчитывал увидеть народ, для которого приготовил свое последнее слово. Ведь это все, что теперь осталось для этого человека, так любившего внешний эффект, любившего играть роль, быть центром внимания. Он играл последний раз в жизни и хотел, чтобы роль была величественна и красива. Но кругом эшафота виднелась только стража. У плахи, высоко над толпою, поднимались две мрачные фигуры в масках. Один из палачей опирался на секиру, и она сверкала ослепительным блеском на зимнем солнце.
Король вступил на эшафот.
- Вы одни только можете слышать меня, - сказал он Джексону и Томлисону, - поэтому я и обращаюсь к вам.
Карл говорил недолго; речь его была важна и холодна. Он шел на смерть, искренно считая себя мучеником, и даже в эту страшную минуту не сознавал своих ошибок; он думал, что настоящей причиной народных бедствий было неуважение прав государя; что народ не должен участвовать в управлении государством и что только при этом условии в Англии могут водвориться мир и свобода.
Во время его речи один из стоявших у плахи офицеров тронул секиру. Карл вздрогнул; лицо его передернуло.
- Не портите ее, - произнес он тихо, - мне будет больнее. Потом он спокойно кончил речь.
При последнем слове ему показалось, что кто-то за его спиной опять двинул секиру. Он живо обернулся и бледные губы строго прошептали упрек тому, кто вздумал шутить со смертью:
- Берегитесь! Берегитесь!
По знаку Карла, полковник Томлисон подал ему шелковую шапочку. При глубоком молчании он надел ее на голову и просто обратился к палачу:
- Не мешают ли волосы?
Палач поклонился.
- Прошу ваше величество подобрать их под шапочку.
Джексон помог хорошо подобрать волосы.
Карл расстегивал камзол, не спеша; спросив его на руки Томлисону, он взглянул на плаху.
- Поставьте ее потверже, - сказал он палачу.
- Она стоит твердо, ваше величество.
- Я прочитаю небольшую молитву, и, когда протяну руки, тогда...
Карл опустился на колени, потом медленно положил голову на плаху.
- Дожидайтесь знака, - сказал он.
- Я буду ждать, сколько будет угодно нашему величеству.
Король протянул руки. В воздухе сверкнула секира; голова Карла скатилась после первого удара. Палач, поднял ее высоко на воздух с криком:
- Вот голова государственного изменника!
// Алтаев Ал. Великий мятеж: исторический роман из времен Оливера Кромвеля.
Henrietta Maria and Charles I.Ван Дейк, 1633
В 1625 году король Charles I женился на Henriette Marie-младшей дочери французского короля Генриха IV и Марии Медичи.Изначально брак Генриетты и Карла был просто деловым союзом, к моменту бракосочетания невесте - 16, а жениху - 25 лет.
Henrietta.Frederick Goodall
По прибытии в Лондон Генриетта Мария Французская обнаружила , что супруг находится под полным влиянием герцога Бекингема . 23 августа 1628 года случилось событие, ставшее переломным в ее жизни: в Портсмуте был убит герцог Бэкингем. Генриетту мало интересовала политика, а в войне, развязавшейся между Англией и Францией, она, несмотря ни на что, поддерживала мужа. Убийство же фаворита устранило препятствия, мешавшие ее семейному счастью. Если при жизни Бэкингема относительное согласие между супругами все же нарушалось ссорами, порой весьма бурными, начиная с 1628 в королевском доме воцарился мир. В последующие годы она наслаждалась счастьем с любимым и любящим мужем и детьми. Несмотря на то, что их первенец умер, не прожив и нескольких часов, Генриетта, чья жизнь в тот момент висела на волоске, быстро поправилась, и впоследствии рождение детей не представляло такой угрозы матери.За время брака, длившегося 24 года, Генриетта исправно выполняет роль супруги короля и рожает 9 детей - одного за другим. Некоторые умирают во младенчестве, кто-то - в юном возрасте За Чарльзом, принцем Уэльским (1630), последовали Мария Генриетта (1631), Джеймс, герцог Йоркский (1633), Елизавета (1635), Анна (1637), Кэтрин (1639) и Генри, герцог Глостерский (1640).После казни любимого мужа остаток жизни английская королева Генриетта провела во Франции, пережив Карла I на 20 лет.
Королева Генриетта может гордиться собой: она - мать двух английских королей, Charles II и James II .
Старший сын Карла I и Генриетты - Charles II (1630-1685)
King Charles II.Cornelius Johnson
Второй сын James II (1633-1701)
, Cornelius Johnson
Дочь Mary Henrietta
, Princess of Orange (1631-1660)
,Cornelius Johnson.
Старшие дети королевской четы - Чарльз, Джеймс и Мария
A young Henrietta Anne (1644-1670)
Пятеро детей Карла I (слева направо)- Мария, Джеймс (будущий Яков II), Карл (будущий Карл II), Елизавета, Анна.
Charles I and young James II.
На двух картинах - Вильгельм II, принц Оранский и принцесса Генриетта Мария Стюарт, дочь Карла I и Генриетты. Anthony van Dyck
Mary, Princess Royal and Princess of Orange, 1652,Bartholomeus van der Helst
Princess Henrietta Anne,Pierre Mignard.
Частная жизнь Карла была безукоризненна; он обладал вкусом в литературе и искусстве, но у него не было самых существенных качеств короля; по отношению к любимцам он обнаруживал привязанность, доходившую до слабости, двоедушие считал политической мудростью и легко нарушал свои обещания.Основными целями политики Карла I были усиление власти короля и, что, возможно, ещё более важно, церкви. Ради этого король был готов пожертвовать традиционными правами сословий и принципом неприкосновенности частной собственности его подданных. Трагедия правления Карла I во многом, однако, объяснялась не столько целями короля, сколько методами их реализации: почти всегда плохо продуманными, слишком прямолинейными и с четко выраженной окраской келейности, что влекло за собой рост недовольства широких слоев населения и усиление оппозиции королю.
Гражданская война.
Charles I on the walls of Chester.Robert Alexander Hillingford
- Стены Честер Сити
.
Считается что именно здесь
Карл I
стоял,
и
смотрел на поражение его
армии
от
Парламентских
войск во время
битвы
Rowton
Моор
(1645 г.)
.
В январе 1647 года Карл бежал в Шотландию, где он был вскоре пойман. Он был заключён в Хэмптон Корт, но в ноябре 1647 года он сбежал, и ему удалось собрать новую армию. В это время ему удалось убедить шотландцев воевать на его стороне. В августе 1648 армия Карла потерпела поражение, и он снова был взят в плен
.
Charles I,Lami Louvre - Карл I на пути в замок Carisbrooke ,где он вскоре будет осужден и казнен.
The trial of Charles I on 4 January 1649.
Julius Schrader.Карл I пощается со своей семьей.30 января 1649 года Карл был обезглавлен в Уайтхолле.
Оливер Кромвель у гроба Карла I.
Содружество и Протекторат - 1653-1659
После казни Карла I в 1649 г. Англия стала республикой, позднее было провозглашено Содружество Англии и Шотландии,
а в 1653 г. был учрежден пост протектора, на который был избран Оливер Кромвель.
Oliver Cromwell (1599-1658)- 1-й лорд-протектор Англии, Шотландии и Ирландии.(1653-1658)
Samuel Cooper
-
Во время своего правления Оливер Кромвель заключил мир с Данией, Швецией, Нидерландами, Францией, Португалией. Он продолжил войну с давним врагом Англии — Испанией. После того, как в стране установился порядок, Кромвель одобрил появление нового парламента. Оливер Кромвель отказался принять корону и был удостоен чести самому назначить преемника, нового короля.До самой смерти обладал популярностью у народа, в том числе благодаря имиджу «народного» политика в противовес респектабельным джентри и королю. Особенное значение в данном случае здесь имела такая черта Кромвеля, как абсолютная неподкупность. Также важно отметить, что Кромвель постоянно находился под охраной (существовало несколько подразделений, постоянно сменяемых друг другом по графику дежурства) и часто менял места ночлега.До самой смерти Кромвеля Англия оставалась республикой. После его кончины лорд-протектором стал его старший сын Ричард, а самого Оливера похоронили с необычайной пышностью. Однако именно тогда в стране начались настоящий хаос, произвол и беспорядки. Депутаты испугались перспектив с таким положением в стране и быстро призвали на трон сына недавно казнённого ими короля Карла I - Карла II.После этого тело Кромвеля вырыли из могилы и вздёрнули на виселице,затем четвертовали, как подобало поступать с государственными изменниками.
Сын Оливера Кромвеля Richard Cromwell (1626-1712) - 2-й лорд-протектор Англии, Шотландии и Ирландии.(1658-1659)
После смерти отца 3 сентября 1658 вступил в должность лорда-протектора Англии, Шотландии и Ирландии, но через восемь месяцев (25 мая 1659) добровольно подал в отставку.
Карл I вступил на престол в 1625 году, и поначалу молодой король многим понравился: он обладал изящной внешностью, имел прекрасные манеры, был образован, любил спорт и живопись. Но он хотел покончить с остатками былых свобод и окончательно укрепить самодержавную монархию. Вопреки установленным обычаям, Карл I стал взимать налоги без согласия парламента, гноил в тюрьмах вождей оппозиции, тратил государственную казну на прихоти своего двора [В жены Карл I взял 15-летнюю французскую принцессу Генриетту-Марию, обожал свою молодую супругу и устраивал в ее честь балы, маскарады, театральные представления, танцы и другие развлечения ] и военные авантюры, преследовал „еретиков“. Когда же английский парламент выказал недовольство такой политикой и потребовал от Карла I соблюдения своих прав, король заявил: „Парламент всецело в моей власти, и оттого, найду я их полезными или вредными, зависит, будут ли они продолжаться или нет“ . Чтобы ослабить влияние парламента, он использовал право „королевской прерогативы“, а для подавления недовольства представителей буржуазии и джентри (нового дворянства) ввел в действие чрезвычайные суды - „Звездную палату“ и „Высокую комиссию“.
Наконец он совсем перестал собирать парламент, и целых 11 лет правил самодержавно, полагаясь только на своих советников и фаворитов. Но поражение английских войск в Шотландии расчистило в стране дорогу революции. Протест против королевской власти достиг своего апогея в 1640 году, когда Карл I для вотирования новых налогов вынужден был вновь созвать парламент, который в истории получил название Долгого. Этот парламент сразу же начал свою деятельность с революционных действий и издал ряд постановлений, которые сильно ограничивали королевскую власть. Уже через неделю после своего открытия парламент арестовал графа Стаффорда - всемогущего королевского фаворита; затем был заключен в Тауэр еще один советник короля - архиепископ Лод, ненавидевший религиозное свободомыслие. В марте 1641 года начался открытый судебный процесс над лордом Стаффордом: многотысячная толпа, несколько дней бушевавшая перед дворцом Уайтхолл, заставила короля и лордов уступить, и 12 мая на площади перед Тауэром палач отрубил графу Стаффорду голову. Но казнь эта не разрешила назревших проблем, так как политические, экономические и религиозные противоречия в стране все нарастали.
Осенью 1641 году вышла „Великая ремонстрация“ - своеобразный манифест оппозиции, в котором была изложена программа буржуазии и нового дворянства. В основе ее лежало требование неприкосновенности собственности на земли, движимое имущество и коммерческие доходы. Карл I попытался арестовать лидеров оппозиции, но затея эта провалилась: сначала их спрятали, а когда опасность миновала, с триумфом возвратили в парламент.
Король, убедившись, что мирно с парламентом не договориться, отправился на север и собрал верные себе войска. В августе 1642 года он поднял в Ноттингеме свой боевой штандарт с гербами по четырем углам и короной в центре, объявив войну своим непокорным подданным. Но и парламент собирает вокруг себя вооруженные силы: организуется и вооружается лондонская милиция, идет сбор средств, вербуются наемники и добровольцы. Однако это была разношерстная толпа, ни в какое сравнение не идущая с войском роялистов, тренированным и закаленным в многочисленных битвах. Уже первое сражение показало, что для победы парламент должен создать собственную, хорошо обученную армию. За организацию ее взялся Оливер Кромвель - один из самых умных и энергичных людей революционного лагеря.
Однако в сложившейся тогда ситуации возмущение народа было обращено не на Карла I. Недовольство высокими налогами, казнокрадство, стеснение свободы предпринимательства, гнет государственной церкви - все приписывалось дурным законам, дурным советникам и дурным исполнителям, которые якобы склоняли короля к антинародной политике. Даже издав приказ о создании армии, парламент требовал „защищать короля, обе палаты парламента и всех тех, кто подчиняется их повелениям“ . Когда же короля захватили в плен и перевезли в ставку армии, сам О. Кромвель и его советники начали с Карлом I переговоры и даже как будто готовы были вернуть его на трон. „Ни одни человек, - говорил Кромвель, - не может спокойно пользоваться своей жизнью, пока королю не будут возвращены его права“ . Однако в 1647 году левеллеры („уравнители“; небольшая, но активная политическая партия) заявили, что „права короля - ничто и недействительны перед законом“ . В их манифесте „Дело армии“ говорилось: „Следует помнить, что вся власть по происхождению и по существу исходит от народа в целом, и его свободный выбор является основой всякого справедливого государства“ .
Осенью 1647 года на конференции в Петни впервые было сказано о необходимости привлечь короля к ответу за тиранию и пролитую кровь. Но на повестку дня вопрос этот встал только через год, в течение которого произошло много всяких событий, и в их числе - бегство Карла I на остров Уайт, откуда он хотел перебраться на континент. Роялисты воспрянули духом: то там, то здесь начали вспыхивать мятежи, шотландцы заключили с Карлом I тайный союз, и в мае 1648 года в Англии началась вторая гражданская война.
Арестованный и сосланный в Ньюпорт король жил в скромном жилище местного джентльмена - таким образом, для узника оставалась хотя бы видимость свободы. Его апартаменты состояли из нескольких комнат, „двор“ составляли немногие личные слуги, которые по приказу парламента продолжали оказывать Карлу I „традиционные почести“. А ведь еще совсем недавно король располагал шестью дворцами, которые были украшены картинами Тициана, Корреджио, Ван Дейка и других художников, увешаны редкими коврами и обставлены драгоценной мебелью Теперь он лишился всего! Более четырех лет монарх не видел жены, которая бежала во Францию, более года не видел детей Состарившийся и поседевший, Карл I в одиночестве слушал проповеди епископа Ашера, который льстиво называл его „живой славой Англии“ . В действительности же король уже давно был ее проклятием - уверенный в божественности „своего призвания“ и святости „своего долга“ , он уже давно ни перед чем не останавливался, лишь бы вернуть утраченную власть. Даже консервативные политики парламента отмечали, что и в плену король продолжал плести интриги. Он хорошо изучил требования предъявленного ему армией ультиматума о свершении правосудия над ним и теперь в беседах с начальником охраны то и дело старался опровергнуть их. „Нет таких законов, - настаивал Карл I, - на основании которых король может быть привлечен к суду своими подданными. Король выше закона, ибо он - его источник“ . Говорил он и о том, что иностранные государства не потерпят его казни и вторгнутся в Англию, то же самое сделают ирландские роялисты-католики. Так король отвечал на ультиматум парламента и одновременно укреплял себя в несбыточных надеждах.
Между тем военные действия против роялистов развивались успешно, армия О. Кромвеля одерживала одну победу за другой Шотландцы были наголову разбиты, но представители английской буржуазии, напуганные успехами революционных войск, затеяли переговоры с королем. Парламентская делегация отправилась в Ньюпорт и стала уговаривать Карла I пойти на уступки, после чего ему вновь будут возвращены трон, почести и богатства Пусть только король хотя бы на время передаст парламенту военные и церковные дела, и его торжественно встретят в Лондоне. Однако король оказался нерешительным и недальновидным, и не сумел извлечь выгоды из создавшегося положения: он тянул время, придирался к словам и формулировкам, а сам тем временем вел тайные переговоры с восставшими ирландцами, которые обещали ему поддержку против мятежных англичан. Скрывшаяся за границу королева вербовала на материке армию и предлагала голландцам несколько городов на западе Англии, если они окажут вооруженную помощь Карлу I. Сам король хотел воспользоваться расколом, который произошел в стане победителей. Буржуазия, имевшая большинство в Долгом парламенте, во что бы то ни стало хотела примириться с королем, чтобы остановить дальнейший ход революции. Но крестьянство и городская беднота, напротив, выступали за коренную реформу всего государственного строя, и в первую очередь - за распространение избирательного права на самые широкие слои населения и ликвидацию палаты лордов.
Карл I вел переговоры с представителями парламента и генералами революционной армии, соглашался на ограничение своей власти, а сам писал в это время одному из своих доверенных лиц: „Повинуйтесь лишь приказаниям моей жены… Говоря откровенно, всякая уступка, сделанная мною сегодня, должна облегчить мое бегство“ . Племянник короля Руперт должен был напасть на замок с моря, но Карла I там уже не было Вторая попытка была предпринята во время остановки короля в Бэгшоте - поместье лорда Ньюберга. Под предлогом сменить коня королю должны были дать скакуна из знаменитой конюшни хозяина. На таком коне Карл I был бы недосягаем, но один из охранников велел дать королю коня одного из солдат конвоя.
Опасность монархического переворота тогда была очень велика, так что революционная армия перешла к решительным действиям. Темным, ненастным вечером 30 ноября 200 пехотинцев и 40 кавалеристов, переправившись на остров, заняли Ньюпорт. На рассвете они захватили короля и доставили его в угрюмый средневековый замок Херсткасл, высившийся на голых скалах. Замок тщательно охранялся, в помещениях его даже летом веяло сыростью и ледяным ветром, и здесь Карл I по-настоящему почувствовал себя узником.
2 декабря 1648 года революционная армия заняла Лондон, и короля перевезли в Виндзорский замок, где поместили под усиленной охраной. Карлу I сократили число слуг, дверь его апартаментов постоянно охраняли, днем и ночью с ним находился один офицер. Прогулки разрешались только по территории замка, свидания запрещались, слуги под присягой обязались доносить обо всем, если что-либо узнают о готовящемся побеге.
В конце декабря О. Кромвель предложил сохранить Карлу I жизнь, если тот примет определенные условия. Он хорошо понимал, что суд над королем и казнь его создадут опасный прецедент, и тянул до последнего, но на него нажимали, и О. Кромвель решился… На следующий день он выступал в парламенте уже с такими речами:
Если бы кто-нибудь раньше предложил свергнуть короля и его потомков с престола, я счел бы его величайшим предателем и бунтовщиком. Но Провидение возложило это на нас, и мне не остается ничего, кроме как подчиниться воле Божьей, хотя я и не готов еще высказать вам свое мнение на этот счет.
А через неделю палата общин уже постановила:
Карл Стюарт… занялся целью полностью уничтожить древние и основные законы и права этой нации и ввести вместо них произвольное и тираническое правление, ради чего он развязал войну против парламента и народа, которая опустошила страну, истощила казну, приостановила полезные занятия и торговлю и стоила жизни многим тысячам людей. Посему король должен быть привлечен к ответу перед специальной судебной палатой, состоящей из 150 членов, назначенных настоящим парламентом.
Угроза суда над английским монархом становилась реальностью. За несколько дней до начала процесса Карла I перевели в дом некоего Р. Коттона, непосредственно примыкавший к зданию Вестминстерского дворца. К Виндзорскому замку была подана карета, запряженная шестеркой лошадей: по обеим сторонам дороги до внешних ворот замка стояла шеренга мушкетеров, а как только карета покинула замок, ее окружил отряд кавалерии под командованием Гаррисона. У Темзы Карла I перевели на баржу, которую сопровождали по реке боты с солдатами; потом короля высадили на берег и между двумя сомкнутыми шеренгами пехотинцев доставили в дом Р. Коттона. Охраняли дом круглосуточно 200 пехотинцев и отряд кавалерии.
О. Кромвель, взявшийся за организацию суда над королем, в те дни был очень занят: вел переговоры с депутатами парламента, чтобы привлечь их на свою сторону или хотя бы нейтрализовать, настаивал на открытом ведении процесса, чтобы народ видел, что совершается правосудие. Но взять на себя ответственность судить помазанника Божьего было делом неслыханным, и, когда был оглашен список членов „Верховной палаты Правосудия“ (так назывался революционный трибунал), у многих из них сразу же нашлись неотложные дела в собственных поместьях. Началось неслыханное бегство из Лондона кандидатов в судьи: уехали юристы, исчезли главные судьи королевства, многие внезапно „заболели“… Боялись и короля, которого должны были судить, и толковавшего их на решительные действия народа, и кары Господней.
Кроме того, чтобы постановление палаты общин приобрело силу закона, его должна была утвердить высшая палата парламента, но лорды не пожелали дать своего согласия и отложили заседание на неделю. В ответ палата общин приняла три знаменитых резолюции:
1. Народ, находящийся под водительством Божиим, является источником всякой справедливой власти.
2. Общины Англии, собранные в парламенте, будучи избраны народом и представляя его, имеют высшую власть в государстве.
3. То, что общины объявят законом в парламенте, должно иметь силу закона, хотя бы ни король, ни лорды не согласились на это.
После этого события стали развиваться стремительно. Короля лишили большей части его свиты, никто уже на становился перед ним на колени, даже перестали отведывать кушанья, прежде чем подать ему. Число членов „Высшей палаты Правосудия“ сократили до 135 человек, но и после этого бегство членов суда из Лондона продолжалось: уезжали и республиканцы, опасавшиеся установления военной диктатуры.
20 января 1649 года около двух часов пополудни „Высшая палата Правосудия“ собралась в Расписной палате Вестминстера. Зал освещал огонь огромного камина, в канделябрах трепетали свечи, бесшумно входили и выходили клерки… Судить короля отважились 67 человек: это были члены так называемой „очищенной“ палаты общин и армейские офицеры, среди которых находились и „кромвелевские полковники“. Председателем суда был избран честерс-кий судья Джон Брэдшоу - человек ничем себя не проявивший. Ему выдали великолепную алую мантию и шляпу с высокой тульей, в которую осторожный судья положил стальные пластины. В числе судей были Т. Прайд - в прошлом извозчик, А. Ивер и Т. Хортон - бывшие слуги, Т. Гаррисон - клерк и другие…
Предшествуемые стражей с алебардами судьи торжественно ступили на помост и заняли свои места на обитых красным сукном скамьях. Председатель суда поместился посередине - в кресле темно-красного бархата, а потом широкие двери Вестминстер-Холла распахнулись, и в зал хлынула простая публика, так как разрешено было пускать на процесс всех - без различия пола, возраста и состояний. Помост отделяли от публики два барьера, между которыми расположились вооруженные солдаты; по обеим сторонам помоста были устроены галереи для знатных господ и дам.
В сопровождении офицеров в зал ввели Карла I: король шел прямо, в черной одежде и черной шляпе, которую не снял перед судьями, подчеркивая свое королевское достоинство. На лице Карла I застыла презрительная улыбка…
Когда генеральный прокурор Д. Кук начал читать обвинительный приговор, король попытался было прервать его. Он дотронулся до плеча Д. Кука серебряным набалдашником трости, тот резко обернулся, тяжелый набалдашник упал и покатился на помост: никто из судей не пошевелился, чтобы поднять его. Карл I помедлил несколько мгновений, потом нагнулся и сам поднял набалдашник. Его унижение было замечено всеми, и по залу пронеслось: „Дурное предзнаменование для короля!“
В обвинительном акте говорилось, что король должен был управлять страной в соответствии с законами, но он захотел присвоить себе самодержавную власть и потому уничтожил права и привилегии народа, а потом развязал против него кровопролитную войну. Слово „народ“ произносилось не один раз, но за привычными словами о свободе, мире и справедливости угадывалось и другое: многие не могли простить Карлу I, что он слишком жестко попирал денежные интересы и собственнические права имущего класса. И короля объявили виновным „за все измены, убийства, пожары, насилия, грабежи, убытки… причиненные народу в указанных войнах“ .
Я желал бы знать, - внятно произнес Карл I, - какой властью я призван сюда? Еще недавно я вел переговоры на острове Уайтт с обеими палатами парламента, и мне доверяли. Мы почти решили все условия мира. И потому я желал бы знать, какой властью, - я разумею законную власть, а не власть разбойников и воров, - я вырван оттуда и привезен сюда?
Властью и именем народа Англии, который избрал вас своим королем, - ответил председатель суда.
Я отвергаю, - торжественно произнес Карл I. - Англия никогда не была выборной монархией. Она была наследственной монархией на протяжении последней тысячи лет… Покажите мне законные основания для вашего суда, опирающиеся на слова Божий, Писание или конституцию королевства, и я отвечу. Помните, я - ваш король, ваш законный король. Мои полномочия унаследованы по закону, вручены мне самим Богом. Я не предам их, отвечая новой незаконной власти.
Препирательства могли бы продолжаться еще долго, но солдаты закричали: „Справедливости! Правосудия!“ (требование возмездия и осуждения), и возглас этот был подхвачен находившейся в зале публикой. Заседание было отложено, так как судьи оказались в затруднительном положении. С одной стороны, они во что бы то ни стало хотели оставить неприкосновенным существующее право, а ведь то было право королевское! С другой стороны, они должны были судить на основании этого права короля, власть которого венчала это право.
На следующем заседании Карл I опять стал говорить, что именно он является защитником народных прав, и отказался отвечать на обвинения, не признав законности суда над ним. Но молчание короля грозило срывом суда, ведь тогда не смогут быть заслушаны подготовленные свидетели обвинения, да и антимонархическую речь нельзя будет произнести. И короля предупредили, что его молчание будет рассматриваться как признание вины, на что Карл I ответил: „Я не знаю, каким образом король может оказаться виновным“ .
23 января палата общин вынесла решение, что с этого дня она действует „властью парламента Англии“, и тем самым власть короля была окончательно свергнута. На следующий день суд опрашивал свидетелей, после чего Карл I был признан „тираном, предателем и убийцей, открытым врагом английского государства“ . Утром 26 января суд приговорил короля к смертной казни „путем отсечения головы от тела“. Карл I просил слова, но ему не дали, и приговор был оглашен перед народом. Теперь надо было собрать подписи судей, но многие из них опасались поставить свое имя под смертным приговором монарху. К тому же приходило множество писем из-за границы с просьбой отменить приговор, но решимость армейских офицеров уже не могло поколебать ничто, хотя многих из них приходилось уговаривать, и даже заставлять. Первыми поставили свои подписи полковники, за ними - парламентские республиканцы; О. Кромвель подписался третьим, при этом зачем-то вымазал чернилами лицо члену парламента Г. Мартену. Тот отплатил ему тем же, и так с запачканным лицом и лихорадочно блестящими глазами О. Кромвель переходил от одного к другому, упрашивая и убеждая поставить подпись. Увидев полковника Р. Ингольдсби, который не являлся на заседания суда, он подбежал к нему и, схватив за руку, потащил к столу. А потом вложил перо в пальцы полковника и сам стал водить его рукой…
День 30 января выдался холодным. На площади перед Уайт-холлом сооружался помост для казни Карла I. Помост был окружен несколькими шеренгами кавалерии, отделявшими место казни от зрителей. Вся площадь была запружена народом, многие забрались на уличные фонари, балконы и крыши окружавших площадь домов… В два часа пополудни Карл I, весь в черном, в сопровождении епископа Джексона и нескольких офицеров вышел на помост прямо из окна Банкетного зала. Здесь его уже ждали палач с помощниками, одетые в костюмы моряков. Они были в париках, лица их скрывали маски и накладные бороды [Палачей нашли с трудом, так как даже за большие деньги они не соглашались на такое неслыханное дело ]. Король заметил, что плаха слишком низка и надо очень сильно наклониться, чтобы положить на нее голову. Сделано это было нарочно, чтобы палачу легче было действовать в случае сопротивления жертвы.
Карл I снова заявил о своей невиновности, обвинял парламент в развязывании войны, армию - в применении грубой силы, себя самого упрекал в том, что допустил казнь лорда Стаффорда. Король твердо стоял на своем, что власть была вручена ему свыше, и не его вина, что ее отнимают таким жестоким способом. Морозный ветер, налетавший порывами, уносил и без того негромкие слова короля: „Я умираю за свободу, я - мученик за народ“ . Никто, кроме стражи, его не слышал. Затем он снял драгоценности и передал их епископу, с его помощью снял камзол и убрал под шапочку длинные поседевшие волосы. Шагнул к плахе, опустился на колени, положил на плаху голову и после краткой молитвы вытянул вперед руки в знак того, что готов к смерти. Палач одним ударом отсек голову короля, помощник тут же подхватил ее и высоко поднял. „Вот голова изменника!“ - прокричал он, но в толпе пронесся тяжелый страдальческий стон.
Московский царь Алексей Михайлович, когда узнал, что англичане „короля своего Карлуса убили до смерти“ , повелел выслать из Москвы всех английских купцов.