Иконопись XVII века
После Смутного времени для царя продолжали работать иконописцы «строгановской школы» - Прокопий Чирин, младшее поколение Савиных. Ок. 1620 г. при дворе был создан Иконный приказ с Иконной палатой, просуществовавший до 1638 г. Его главной целью было возобновление «церковного благолепия» в храмах, пострадавших во время Смуты. В 1642 г., очевидно, учредили особый приказ, ведавший росписью кремлевского Успенского собора, которому надлежало точно восстановить роспись нач. XVI в. по снятым с нее прорисям. Работы имели грандиозный размах: под руководством Ивана Паисеина, Сидора Поспеева и других царских «изографов» трудилось ок. 150 мастеров из разных городов России. Совместная работа способствовала достижению высокого качества живописи, стимулировала обмен опытом, прививала во многом уже утраченные навыки артельного труда. «Школу Успенского собора» прошли такие известные художники XVII в., как костромичи Иоаким (Любим) Агеев и Василий Ильин, ярославец Севастьян Дмитриев, Яков Казанец и Степан Рязанец.
Вероятно, по окончании росписи иконописцы перешли в ведение Оружейного приказа, с этого времени Оружейная палата стала ведущим художественным центром страны. Ее иконописцы, работавшие по царским заказам, делились соответственно уровню квалификации на жалованных мастеров и кормовых иконописцев трех статей. Для выполнения работ большого объема привлекались также «городовые» иконописцы, работавшие в других городах, что обеспечивало повсеместное распространение «стиля Оружейной палаты». Для этого стиля характерно стремление к передаче объема, показу глубины пространства, интерес к архитектурным и пейзажным фонам, к деталям одежд и обстановки. К 80-м гг. XVII в. получил широчайшее распространение зеленовато-голубой фон, более светлый вверху и темнеющий к линии позема, который передавал воздушную среду.
Ведущим в цветовой гамме стал красный цвет разных оттенков и насыщенности. Яркость и чистота цвета в иконах царских мастеров достигалась благодаря использованию дорогих привозных красок, в первую очередь баканов (полупрозрачные лаковые краски на основе кошенили, сандала и красного дерева). Начиная с сер. XVII в. иконописцы начали широко употреблять в качестве образцов сборники голландско-фламандских гравюр - иллюстрированные Библии Класа Янца Фишера (Пискатора), Петера ван дер Борхта, Маттеуса Мериана, Петера Схюта, «Замечания и размышления к Евангелию» богослова-иезуита Иеронима Наталиса и др. По Библиям ван дер Борхта и Пискатора написано множество фресковых циклов в московских, ростовских, костромских, ярославских, вологодских храмах. В этот период в отличие от XVI в. заимствовались новые иконографические варианты сюжетов, хорошо известных в русской традиции (напр., «Благовещение с книгой», «Воскресение Христово» как восстание из гроба). Надо отметить, что в греческом православном искусстве такая иконография появилась еще в XV в. и поэтому не воспринималась на Руси как противоречившая православному преданию. Гравюры-образцы при копировании подвергались переработке: те особенности иконографии, которые понимались как сугубо католические (непокрытая голова Богоматери, декольтированные женские платья), исправлялись соответственно православным нормам. Смысл обращения к иноземным источникам заключался не только в усвоении новых приемов построения формы. Вероятно, иконописцы старались возбудить повышенное внимание молящихся, заставить их размышлять над изображением, в то время как старая иконография в силу своей привычности служила прежде всего узнаванию сюжета.
Несмотря на многочисленные заимствования из западноевропейского искусства, московская иконопись 2-й пол. XVII в. в целом еще остается в русле традиционного иконописания. Светотеневая моделировка личного строилась на старой технике последовательных высветлений - плави, несколько модифицированной и усложненной Симоном Ушаковым. При моделировке фигур и интерьеров применялся специфический прием постепенного потемнения, как бы сгущения цвета у края формы; этот прием заменял моделирование объема с помощью светотени, свойственное живописи нового времени. Понятия об иллюзорном источнике света еще не существовало.
Сохранялась функция золота как Божественного света (окна «палат» при изображении интерьеров обычно делали золотыми или серебряными, даже если в дверных про-емах показывали пейзаж). Пространственные построения включали элементы как прямой (линейной, «ренессансной») перспективы, так и обратной, перцептивной; поэтому пространство в иконах и особенно во фресках выглядит неглубоким, сплющенным, даже если в основе лежит западноевропейский изобразительный источник. Цвет употреблялся не натуралистически, а эмоционально-выразительно, он не всегда отвечал естественной окраске предметов. При заметной общности стиля иконописцы Оружейной палаты все же делились на два направления: одни тяготели к монументальности, повышенной значительности образов (Симон Ушаков, Георгий Зиновьев, Тихон Филатьев), другие продолжали «строгановскую» традицию с ее миниатюрным, подчеркнуто эстетизированным письмом, с любовью к множеству подробностей (Никита Павловец, Сергей Рожков, Семен Спиридонов Холмогорец).
Изменения изобразительной системы иконописания в XVII в. связаны, очевидно, с начавшимся распадом средневековых родовых устоев об-ва. Наметившийся приоритет индивидуального начала привел к тому, что в Сыне Божием, Богоматери и святых начали искать индивидуальные черты. Это вызвало стремление сделать лики в иконах максимально «живоподобными». Важной составляющей религиозного чувства стало также сопереживание страданиям святых, Крестным Мукам Спасителя, что привело к широкому распространению страстных икон (вплоть до появления в иконостасах дополнительных рядов Страстей Христовых и апостольских страданий). Новые требования к церковной живописи обосновал царский иконописец Иосиф Владимиров в послании к Симону Ушакову.
Сходные черты проявились в книжной иллюстрации XVII в. Как и ранее, одни и те же мастера работали и над иконами, и над миниатюрами или гравюрами: иконописцы Федор Зубов (см. Зубовы), Иван Максимов, Сергей Рожков и другие иллюстрировали Толковое Евангелие (1678, ГММК, 10185), а Симон Ушаков делал рисунки для гравюр к стихотворной Псалтири и к Повести о Варлааме и Иоасафе. В посл. четв. XVII в. в Оружейной палате было создано несколько роскошно иллюминированных рукописей, в т. ч. Сийское Евангелие 1693 г. (БАН. № 8339), содержавшее ок. 4 тыс. миниатюр. Отказ от зрительного сохранения плоскости листа и выход в иллюзорное пространство, построенное (хотя и непоследовательно) по законам линейной перспективы, заметно изменили облик книги. В иллюстрациях месяцеслова Евангелия, предваряющих чтения по месяцам, использован западноевропейский (голландско-фламандский) источник, но нарядность колорита, подчеркнутая декоративность деталей оставляет эту рукопись целиком в русле позднесредневекового русского искусства. Орнаментация богатых заказных рукописей обогатилась в это время барочными растительными мотивами, напр. натуралистически исполненными срезанными цветами гвоздики, тюльпана, розы, василька. Лицевые рукописи, имевшие хождение среди посадского населения (преимущественно синодики и Апокалипсисы), по оформлению выглядели значительно скромнее, в них использовался контурный рисунок с легкой подцветкой, стилистические новации были очень незначительны или же вообще отсутствовали (нередко миниатюристы копировали старые образцы).
Во 2-й пол. XVII в. резко увеличилась потребность в иконах. Развитие экономики страны позволило не только в массовом порядке строить храмы в городах и вотчинах, но и дало возможность крестьянам приобретать образа в обмен на продукты своего хозяйства. В этих условиях иконописание в суздальских селах - Холуе, Палехе, Шуе, позднее во Мстере - приняло характер народного промысла. Судя по сохранившимся более поздним «расхожим» иконам, эти образа обладали свойствами народного искусства: композиции максимально очищались от подробностей и деталей, сводясь почти к пиктографической схеме, фигуры превращались в плоские силуэты, складки одежд - в скупой декоративный узор, палитра ограничивалась несколькими цветами с преобладанием красно-коричневого и грязновато-оранжевого (охра с добавлением киновари, заменявшая дорогой бакан). С технической стороны суздальские иконы представляли собой значительно упрощенный вариант иконописания, но они несомненно имели свои художественные достоинства и особую выразительность.
По свидетельству Иосифа Владимирова, в XVII в. иконы подобного рода имелись не только в частных домах, но и в церквах. Они подверглись резкой критике царского иконописца, осудившего «неискуснописанные» образа в первую очередь с профессиональной т. зр. Широкое распространение народного иконописания вызвало обеспокоенность церковных и светских властей, попытавшихся исправить положение запретительными мерами.
Грамота 1668 г., подписанная Патриархами Паисием Александрийским, Макарием Антиохийским и Иоасафом Московским, со ссылкой на свт. Григория Богослова постановляла делить иконописцев на шесть чинов - от «изящных» знаменщиков до учеников - и разрешила заниматься иконописанием только «свидетельствованным», т. е. квалифицированным, иконописцам. В указе царя Алексея Михайловича 1669 г., запрещавшем жителям Холуя заниматься иконописью, говорилось о необходимости знать «в лицах и в составах размер» (Забелин И. Е. Материалы для истории русской иконописи // ВОИДР. 1850. Кн. 7. С. 85). На этом основании можно заключить, что черты ликов и пропорции фигур в народных иконах подвергались искажению, типичному для непрофессиональных художников (в 70-х гг. XVIII в. Вологодский архиеп. Маркелл сообщал об иконах, где святые изображались с широкими лицами, узкими глазами и короткими пальцами). Однако главный недостаток народных икон церковные власти в XVII–XIX вв. видели, по всей вероятности, не столько в неискусности, сколько в «не истовости» письма, проявлявшейся в первую очередь в старообрядческом (двоеперстном) крестном знамении и архиерейском благословении и в написании имени «Исус» с одной буквой «и».
Смотреть наши старые иконы, всё равно, что оживать, после духовного обморока
Истома Савин Владимирская Богоматерь», с 18 клеймами. Строгановская школа.
Самыми знаменитыми школами русской иконописи являются Московская(XIV-XV), Новгородская(XII-XV) и Строгановская (конец XVI-XVII вв.). Во время татаро-монгольского нашествия в XIII веке были уничтожены иконописные школы Киева и других крупных городов Руси. От домонгольского времени сохранились лишь единичные экземпляры икон. Не подверглись монгольскому опустошению иконописные мастерские Новгорода. Вот почему здесь расцвела знаменитая Новгородская школа. Вслед за ней достигла расцвета столичная Московская школа иконописи.
И, наконец, наиболее поздняя Строгановская школа, которая завершает «Золотой век» русской иконописи. Часто Строгановскую школу иконописи называют кратким эпизодом в развитии русской иконописи, XVI – начала XVII веков. Будто бы она была слишком вычурна и представляла интерес, в первую очередь, для знатоков-коллекционеров. Даже, если в этом и есть доля истины, остается бесспорным, что Строгановская школа дала образцы для русского иконописания, оказала на него сильное влияние. Она стала официальным стилем русского искусства времен первого царя новой династии.
Большинство лучших строгановских икон было написано для Максима Яковлевича и Никиты Григорьевича Строгановых – тех самых, которые сражались с царевичем Алеем в 1582 году под Нижними Чусовскими городками и снарядили Ермака покорять Сибирь. Возможно, что именно им принадлежит и инициатива создания собственных иконописных мастерских, в которых они собрали иконописцев со всей страны. Ведь иконы Строгановской школы были лучшими образцами иконописи этого времени. «На наилучших иконах последней четверти XVI века и первой половины XVII обычно встречаются надписи о том, что образ написан для кого-нибудь из рода Строгановых.
Прокопий Чирин Никита-воин
Строгановские иконы отличаются светлыми, чистыми красками, тщательной выписанностью деталей, «драгоценностью» письма. Работы строгановских мастеров отличали виртуозный рисунок, особая тщательная проработка деталей, сияющие и чистые краски, многофигурность композиций и пейзажные панорамы. Самым знаменитым иконописцем Строгановской школы является Прокопий Чирин. Его кисти принадлежит, например, знаменитая икона Иоанна-воина, написанная по заказу Максима Яковлевича Строганова, а так же икона Владимирской Божией Матери, созданная для Никиты Григорьевича. В конце жизни Прокопий Чирин становится придворным иконописцем царя Михаила Романова. В 1621 году П. Чирин умирает.
Шедеврами мастеров этой школы являются «Никита-воин» работы Прокопия Чирина (1593 года) и его же «Иоанн Предтеча в пустыне» (написана в 20-30 годы XVII века). Обе иконы хранятся в Государственной Третьяковской галерее.
Прокопий Чирин Иоанн предтеча в пустыне
Первые строгановские иконы XVI века похожи на новгородские. Но сравнивая композиции новгородского и строгановского стилей, мы видим, что новгородские мастера считали достоинством своих композиций простоту и убедительность образов, а строгановские видели красоту в многосложной миниатюрности и богатых украшениях композиции. Эти черты и являются основными особенностями строгановского стиля.
Растительность в живописи строгановской школы занимает значительное место. Но если новгородские деревья имеют условную веерообразную и округлую форму, то строгановские ближе к натуре, разнообразнее и детальнее разработаны. В цвете деревья строгановского стиля остаются зелеными, как и новгородские, но только более цветные и яркие. Листва их выполнена не условными треугольниками и инокопью, а в различных формах, ближе к натуре. Стволы деревьев выполняются также не инокопью, а штрихами, условно передающими фактуру древесной коры.
Прокопий Чирин Три отрока в пещи огненной
Лучшие мастера-иконописцы Строгановской школы жили в Сольвычегодске и в Москве. Однако, мастера-иконописцы были и в Орле-городке, в Пыскорском монастыре и в Соликамске. Традиции Строгановской школы сохранялись в XVII веке. Близкой к Сольвычегодской школе специалисты относят и знаменитый образ св. Николая Чудотворца из Соликамска. Но к концу XVII века происходит «вульгаризация» Строгановской живописи. Место настоящих образцов школы занимает подражания ей.
Степан Арефьев. Успение Богоматери
Почему последняя знаменитая школа древнерусской иконописи расцвела где-то на окраине, а не в Москве? Напомним, что расцвет Строгановской школы связан с именами Никиты и Максима Строгановых, того самого Максима, которого в детстве спас от тяжелой болезни святой Трифон Вятский. В то же время как в Москве нравы при дворе Ивана Грозного, слухи об убийстве агентами Бориса Годунова юного царевича Димитрия – не могли способствовать нравственному здоровью знатного московского боярства. Способствовало огрублению нравов так же закрепощение в 1592-1597гг. русского крестьянства. Затем, в начале XVII века, на который приходится расцвет Строгановской школы, на Руси наступило смутное время. В результате центр культурной жизни на какое-то время переместился на окраину, в Сольвычегодск и в Пермь Великую, куда, возможно, бежали от Смуты лучшие иконописцы.
Любовь Яковлевна Ушакова искусствовед Третьяковской галереи: В строгановской иконописи появляется одна особенность, Строгановы, являясь создателями новой иконописной школы, заказывают иконописцам изображать себя и свою семью на иконах. На иконе Семиона Столпника изображается также и Строганов со своей семьёй.
Икона ХVII века «Видение преподобного Евлогия». Идет вечернее богослужение – Вcеночная, на которой бывает освящение хлебов. Здесь хлеба изображены. И преподобному Евлогию во время богослужения было видение: он видит, как в храме появляются множество ангелов, которые принесли некие воздаяния в виде шариков и раздают их монахам. Кому-то такие большие, кому-то – маленькие, а кому-то ничего.
Видение преподобного Евлогия
В иконе звучит вечная тема воздаяния! Эта вечная тема всегда стояла очень остро перед интеллигенцией. А стоит ли праведно жить? А стоит ли соблюдать заповеди? А стоит ли быть верующим? А что это даёт? Какой в этом во всём смысл? Этими вопросами задавались все писатели, поэты, композиторы; над этим задумывались, этим вопросам посвящали свои произведения. Произведение Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича», в котором даже Толстой, отлучённый Синодом от Церкви, пришёл к выводу о необходимости покаяния. Только он сам перед смертью, к сожалению, не успел это сделать. Тема воздаяния также звучит в монастырских Патериках.
Симон Ушаков Спас Нерукотворный. Икона конца XVII века
Симон Ушаков Спас Нерукотворный
В XVII веке величайшие мастера тонко, изящно и мастерски работают, но меняется стилистика икон. Появляется живоподобие, как в портрете; светотень, появляется почти академическая трактовка узелков, складочек на одежде. Нимбы. Если на иконах в XIV – XV веках мы видели огромные нимбы то с уменьшением духовности уменьшаются и нимбы, они становятся очень узенькими. Многие богословы писали, что перед такими иконами молились уже невзирая и вопреки. Что имеется ввиду?
Эстетическая красота, её преобладание в иконах отвлекает человека от главного: от молитвы. Меняются времена. Меняется стиль иконописи, но смысл икон остаётся прежним. Икона даёт человеку самое главное: информацию для его жизни, она не заставляет, не настаивает, Икона проповедует Истину. В иконе Христос показывается, человек направляется для того получить Христа, получит Его при причастии. На вечернем богослужении хор поёт: «Воскресение Христово видевши, Поклонимся Святому Господу Иисусу, Единому Безгрешному…». Это не символика. Когда люди поют «Воскресение Христово видевши»…, как мы сегодня живущие могли видеть воскресение Христово? Его видели современники Христа. Но икона даёт нам и эту информацию: мы видим воскресение Христово через Пасху и через причастие. А что такое причастие? Причастие – это великая Тайна. Пасхальная икона «Сошествие во ад». Христос принимается человеком в причастии и человек выводится Христом из греховного состояния как из ада. Но только при одном условии: нужно войти в покаяние как во ад и при причастии просить оттуда вывести из греха. Смысл причастия величайший!!! И это главное что происходит при Богослужении. А Литургия будет свершаться до скончания века!!!
Сведения из открытого интернета
Время создания записи: Суббота, февраля 4, 2017 в 21:28 в рубрике . Вы можете отслеживать комментарии к этой записи через ленту. Вы можете , или отправить со своего сайта.
ИКОНОПИСЬ XVII ВЕКА. НАХОДКИ И УТРАТЫ
Русская иконопись XVII столетия во многом уступает живописи «золотого века» или, точнее, – «золотой эпохи» – XV–XVI вв.
Причины тому можно найти и в истории искусства, и в истории страны. С восшествием на престол династии Романовых в России на долгие годы воцаряются мир и покой. А ведь недаром считалось – революции и катаклизмы, при всей их общей губительности для искусства, стимулируют появление в нем новых направлений, новых имен.
XVII в. – эпоха покоя, чтоб не сказать – застоя. Во всяком случае – в политической жизни и в… иконописи. Традиционная манера исполнения становится главенствующей. Особенно в провинции. Однако именно в провинции, т. е. вне Москвы, рождаются в XVII в. и яркие имена, и самобытные школы и именно в провинции, по замечанию исследователя русской иконописи М. В. Алпатова, можно было в XVII в. найти выдающиеся имена.
Как же так, – воскликнет искушенный любитель нашего древнего искусства. При дворе Алексея Михайловича творил великий Ушаков!
Автор этих заметок относится к московскому мастеру с большим уважением, но не может не согласиться и с логикой М. В. Алпатова, писавшего в фундаментальной своей монографии «Древнерусская иконопись» следующее: «Симон Ушаков подкупал высоких покровителей, особенно Алексея Михайловича, умеренным эклектизмом и гладкой манерой письма. А его «Архангел Михаил, попирающий дьявола» при всей виртуозности исполнения – произведение не столь высокохудожественное».
С чем же сравнивает М. В. Алпатов творения москвича? Да с провинциальной иконой!
Вот что он пишет: «Провинциальная работа того же времени икона «Архангел Михаил-воевода», поэтическое видение огненного ангела-мстителя более верна традициям высокого стиля, чем работы придворных и столичных мастеров, которые соблазнялись сомнительными преимуществами т. н. «фрязи».
Историк M. Алпатов критикует произведения иконописи XVII в. за одинаковость, за упрямое следование старым канонам. Но разве не на этом и строится иконопись, в отличие от обычной живописи?
«Действительно, – писал ранее сам Михаил Васильевич, – икона – не картина, и в ней воспроизводится не то, что художник имеет перед глазами, а некий прототип, которому он должен следовать. И почитание иконы вытекает из почитания прототипа, от икон ждут чуда, исцеления. Иконам поклоняются, потому что на них изображен Христос, Богоматерь, другие святые. Иконы участвуют в совершении церковных обрядов». Иконопись, по словам М. В. Алпатова, – это «ритуальное искусство».
Так можно ли судить о развитии искусства иконописи с искусствоведческих позиций, рассуждая в привычном русле о сочетании традиции и новаторства? – И да, и нет.
История русской иконописи, связь ее с историей нашей страны вообще не имеет аналогов ни в истории народов, ни в истории школ и направлений в искусстве. Уж очень все тесно связано и переплетено.
Все иконы на Руси были предметами культа, однако лишь те из них, которые одновременно являлись произведениями искусства, вошли в историю живописи. Остальные могут представлять интерес для историка культуры, но не искусства. Трудноотличимая на первый взгляд тонкость. Каждая икона является фактом историческим, – на нее молились прихожане храма, она была связана с историей этого храма, она могла быть в доме князя, воина или земледельца, – и в этом случае становилась частью истории его семьи. Как и любой предмет той или иной эпохи, икона – часть культурного слоя этой эпохи. Вот только частью художественной культуры, искусства она становится далеко не всегда. Нам интересно все, что связано с далеким XVII в. Весь вопрос – в каком контексте рассматривать дошедшее до нас «эхо истории».
Отцы церкви справедливо считали, что если икона XVII в. была освящена, если икона не хранилась в некоем чулана, а была в храме, в «красном углу» жилища, т. е. если это икона «намоленная», – она уже заслуживает почитания.
В этой полемике правы и те, и другие.
А вот для историков, занимающихся изучением не самого процесса развития православной церкви и не процесса развития человеческого общества в России, а… эпохой, – интересно все: и шедевр, и самая скромная, традиционно и без затей выполненная иконка. Иконография, особенно иконология, многое может дать для понимания древней иконописи. Однако это не единственный возможный способ изучения древнего наследия.
Канонизация иконографических типов – естественное для XVII в. состояние, и искусствоведы могут рассматривать это как признак окостенения традиции, оскудения иконографического творчества. Исключения столь незначительны, что искусствовед, возможно, и не обратит на них внимания…
Для историка эпохи такие вот исключения и составляют особую прелесть. И он заметит: в XVII в. даже в рамках евангельских сюжетов, при всем почтении к традициям, мастера на Руси, особенно провинциальные, всегда пытались добавить что-то свое, переосмыслить старинный образец, создать нечто новое. Вот почему исследование русской провинциальной школы иконописи XVII в. дает богатую пищу для размышлений историка, изучающего эпоху, – ну, скажем, о менталитете русского человека допетровской Руси.
Очень интересным представляется и рассмотрение в контексте истории страны изменений в трактовке традиционных тем и образов. В иконографии, как в основных композициях, так и в житийных клеймах, и борьба с неприятелем – как и в жизни – победоносная, и отстраивание после победы городов и сел… Причем на иконе может быть изображена, например, битва новгородцев с суздальцами в далекие времена, а художник и прихожане храма имели в виду прежде всего победу русских над иноземцами в начале XVII столетия… Традиции в иконописи, возможно, развивались в эту эпоху слишком медленно, если говорить о живописной манере, об изобразительных средствах, но вот становление привычного для второй половины XVII–XIX вв. русского православного менталитета, предполагающего не национальное самоуничижение, а ощущение своей силы и единства всего народа – вещь необычайно интересная и привлекательная.
Или такой распространенный для русской иконописи сюжет – «Успение». В иконах великих живописцев XV–XVI вв. в таком сюжете превалирует все-таки отчаяние апостолов, грусть святых, собравшихся вокруг умирающей Марии. В иконах же XVII в., родившихся после освобождения Руси от оккупантов, после раздиравшей страну смуты, – доминирует всеобщее одушевление, радость единения людей, поющих славу Марии. Сюжет тот же, но иная эпоха, иной менталитет. Для византийской иконы, долгое время диктовавшей иконописные каноны на Руси, главное было показать таинство смерти, для русского же живописца середины XVII в. – таинство жизни, победившей смерть…
Говоря словами М. П. Алпатова, изучение исторических предпосылок историко-культурной основы древней иконописи помогает глубже понять ее роль в жизни конкретной эпохи в истории России. Разумеется, в развитии иконописи есть своя, художественная, внутренняя закономерность. Однако важно постоянно иметь в виду, что икона в России – это и историческое явление, часть истории России. И так же, как иконопись эпохи расцвета этого вида искусства – с конца XIV до середины XVI в., – это искусство народа, осознавшего свое единство и освободившегося от татарского ига, так и иконопись XVII в. – это искусство народа, прошедшего сквозь иссушающую трагедию «смуты» и польско-литовского нашествия и вновь, даже с большей силой, ибо на новом витке, ощутившего свое единство как народа.
И, как и в эпоху «золотого века» русской иконописи, в жесткие времена сражений, предательств, смертей и лишений, в недрах талантливого и доброго народа рождается не жестокое мрачное искусство, – иконопись поражает светлой тональностью, оптимизмом, надеждой и просветленностью.
В XVII в., может быть, в большей степени, чем в предыдущую эпоху, проявляется социальная неоднородность русского общества. И в предыдущую эпоху, в XV–XVI вв., в иконописи сосуществовали господский и крестьянский стиль. Иногда это разделение шло по принципу «столица» – «провинция», иногда по региональному – центральная Россия – «Северное письмо». Но чаще по месту рождения иконы – в столице, княжеских центрах, боярских иконописных мастерских создавались роскошные, утонченнные произведения иконописи. Посадские и крестьянские мастера, имевшие материалы, краски поскромнее, а главное – иной менталитет, взгляд на прошлое и настоящее, иной вкус и иное отношение к природе, вообще окружающей жизни, – создавали незамысловатые по манере исполнения, но порой необычайно глубокие по философии жизни вещи. При этом иконография оставалась общей и для столичных мастеров, и для иконописцев ярославской, скажем, княжеской мастерской, и для крестьянина или монаха из русского Обонежья на Севере…
Интересно в этом смысле сравнивать иконы из «княжеских» мастерских и иконы, рожденные в монастыре Севера или крестьянской избе, – написанные на один и тот же сюжет. По меткому выражению М. В. Алпатова, в «народных репликах» многое из творческих находок «профессионалов» из княжеских мастерских теряется – формы угловаты, краски прямолинейны, но зато в них неизмеримо больше искренности и теплоты…
Тот же М. В. Алпатов сравнивал, в частности, две иконы, созданные в разных условиях, но посвященные одному сюжету, – «Архангел Михаил». На иконе придворного живописца царя Алексея Михайловича Симона Ушакова «Архангел Михаил, попирающий дьявола» – благородная изысканная живопись, но нет страсти, нет ощущения, что художник сам переживал когда-нибудь страх перед нашествием врага или карой Господней. На иконе «Архангел Михаил-воевода» из собрания П. Д. Корина – совсем иное, и по настроению, и по разработке сюжета. Тут не борьба с искусителем, как у Симона Ушакова, – а победа над врагом.
Написанная вскоре после освобождения Руси от польско-литовской интервенции, в первой половине XVII в., в местах, откуда во главе с Мининым и Пожарским и пошло ополчение русское освобождать Отечество, икона и сегодня воспринимается как гимн освободителям.
Красноликий всадник несется вправо на огненном коне. Копьем поражает он коричневого беса, ползущего под передними ногами вздыбившегося коня. Огненный конь вознесся над иссиня-черной пучиной. В темные воды рушится охваченный огнем град. Шею коня охватывает драгоценное ожерелье с подвешенной тяжёлой золотой кистью. Унизанный камнями и жемчугом золотой с чернью конский прибор спорит своим богатством с золотым доспехом Михаила.
Надпись на верхнем поле: «И бысть у Государя Иисуса Христа святый архистратиже Михаил, грозный страшный воевода и предстатель престола божия, творитель воли господней и совершитель заповеди его, вселенную просвещающей. Враги скоропленяющий, немедлящий никогда, неусыпныя славы божией неохуждающиеся, но всегда…» (далее белила букв осыпались).
Наивно было бы видеть в лице архангела конкретных полководцев-воевод XVII столетия, но бесспорно, что икона создания первой половины века несла на себе некие духовные установки, характерные для русского общества, освободившегося от смуты, раздора и иноземного владычества.
Несколько пренебрежительное, в сравнении с восхищением искусством XV–XVI вв., отношение к иконе XVII в. (даже в трудах выдающихся историков искусства) имеет свои причины.
Действительно, мастера XVII в. все чаще слепо следуют за лучшими работами предыдущей эпохи, занимаясь подражанием и повторением, – иногда так диктуют заказчики, князья и бояре, иногда – по велению своего сердца, будучи увлечены памятниками недавнего прошлого. Но в этом случае неизбежно исчезает живой дух творчества.
Иконы все чаще создаются ремесленниками. При этом техника может быть виртуозной, но поэтические озарения мастеров предшествующей эпохи уступают место педантичной точности и исполнительности.
С приходом к власти Петра I иконописцы все чаще, в угоду государю, по своему ли побуждению, продиктованному общей прозападной ориентацией, начинают подражать западной манере. При всей перспективности использования опыта Возрождения потеря своего, истинно русского (хотя и берущего начало в далекой Византии, но ставшего русским после тысячелетнего бытования) печально сказывается на развитии русской иконописи – она теряет свою самобытность и очарование.
Меняется и колорит. Под влиянием моды на сдержанный западный колорит из русской иконы уходят яркие, пронзительные, праздничные и тревожные, даже трагические краски. Побеждают тона темные, тусклые, в начале XVII в. еще насыщенные, звучные, благородные, а затем – все более землистые… Даже золотистость, присущая строгановским иконам XVII в., не идет, по мнению М. Алпатова, в сравнение с лучистыми красками того же Дионисия…
«Строгановская школа» – это особая страница в истории русской иконописи XVII в. Постепенно в мастерских иконописных у северных купцов, несметно богатых Строгановых, складывается присущая только им манера письма. Работавшие в небольших иконных горницах, мастера те знали и стенное письмо, разумели и способ писания больших алтарных досок, икон для деисусного чина. Однако чаще писали небольшие иконки, с тыльной стороны отмеченные монограммой-меткой торгового дома, привыкшего строго учитывать свое имущество.
«Строгановское письмо» – своя школа, отличающаяся высоким профессиональным мастерством. Иногда высокий класс их икон объясняли тем, что на богачей Строгановых работали лучшие московские живописцы. Автору этих строк ближе концепция В. И. Антоновой, автора замечательной книги «Древнерусское искусство в собрании Павла Корина», считавшей, что на манеру «строгановских мастеров» большее влияние оказали не москвичи, а иконописцы Русского Севера XV–XVI вв., сохранявшие лучшие традиции иконописи северных областей еще удельной Руси.
Интересно, что в XVII в. в строгановских иконных горницах постепенно складываются целые династии иконных дел мастеров. Так, особенно широко прославилась семья художников Савиных, родоначальником которой был Истома, автор ряда изумительной красоты складней (см. о них: М. П. Степанов «Храм-усыпальница во имя Сергия Радонежского в Чудовом монастыре в Москве», М., 1909). Начинал Истома как мастер строгановской мастерской, а уж затем, по достижении известности, стал государевым иконописцем в Москве. Безупречный рисунок и изысканный колорит делали его искусство привлекательным и в глазах строгих ценителей – государей российских, и в представлении недоверчивых Строгановых, и в восприятии простых людей. Исследователь Антонова видит в работах Истомы явные следы влияния северного письма, а истоки колорита читает в созданных на Севере шедеврах Дионисия. Государевыми живописцами стали и сыновья Истомы – страстный Назарий и сдержанный Никифор.
Обидно, что мы с благодарностью произносим имена итальянских герцогов, «спонсировавших» работу выдающихся мастеров эпохи Возрождения, и не находим доброго слова для сольвычегодских купцов Строгановых, по сути дела вырастивших в иконописных горницах целую художественную школу мастеров. И «Спас Еммануил» Назария Савина, и «Богоматерь Печерская, с предстоящими Никитой-воином и великомученицей Анастасией» или «Избранные святые» Никифора Савина – это, бесспорно, такие же шедевры, пики русской православной культуры, как вершины иконописи XV–XVI вв. в России или лучшие полотна позднего Возрождения в Италии.
И вновь доброе слово Строгановым. Люди, поначалу от искусства далекие, они развивали свой вкус, умели ценить удачи, и, что еще важнее, – были достаточно открыты для нового, позволяя в своих мастерских сосуществовать разным стилям, манерам, индивидуальностям.
Так рядом с Савиными выросли Истома Гордеев и Прокопий Чирик первый – изограф строгий и открытый, второй – тончайший мастер нюанса. Но произведения их, столь разные, равно ценились на вес золота золотых окладов, которыми «укрыли» их творения в XIX в. Тот факт, что просвещенный вкус Строгановых сохранил нам произведения, выполненные в весьма разных манерах, позволяет значительно расширить наше представление об иконописи XVII в., далеко не столько однозначной, скучной и тусклой, как было принято считать.
Интересную историческую деталь высвечивает в этом случае история иконописи. На примере ростовского мастера Посника Дермина, возглавлявшего рисовальщиков при московском дворе государевом, мы видим и такую важную роль Строгановых в истории русской культуры: во времена московской разрухи начала XVII в. они собрали и сохранили от уничтожения и вывоза оккупантами в качестве трофеев лучшие памятники московской иконописной школы.
И когда Отечество освободилось от нашествия иноземных войск, стали в Москву возвращаться спасенные шедевры, стали возвращаться в окрепшую от смуты Москву и рассеянные по окраинам России, в том числе поддержанные Строгановыми на Севере, замечательные мастера-иконописцы.
Во второй половине XVII столетия царские изографы, а именно так стали называть работавших в столице иконописцев, находятся в ведении Оружейного приказа, где возникает, по словам В. Антоновой, своеобразная древнерусская «академия художеств», блестящим представителем которой и становится Симон Ушаков.
И так же, как московские мастера, волею случая в начале века оказавшиеся на окраинах России, спасаясь от смуты и нашествий, в конечном счете позитивно воздействуют на местную провинциальную школу, так и провинциальные мастера, по приглашению ли государей, по своей ли рискованной смелости переезжавшие с окраин в столицу, привносят свой стиль, свою местную манеру, затем повлиявшую на стиль московских изографов.
Примеров тому множество. Один из них – устюжанин Федор Евтихиев Зубов, автор, в частности, знаменитой иконы «Федор Стратилат с избранными святыми». Предполагается, что она является первоначальной мерной иконой царя Федора Алексеевича, именного Федору Стратилату. Сохранилось известие, что через три года после смерти этого царя в 1685 г. сменившие его Петр и Иван Алексеевичи дали указ Оружейной палате написать икону своего умершего брата. Следует сказать, что ко времени написания иконы Федор Зубов был уже жалованным живописцем, т. е. кроме «кормовых» (сдельной оплаты) получал и помесячное жалованье. Это отмечает А. И. Успенский в книге «Царские иконописцы и живописцы XVII века. Словарь» (М., 1910). Интересна и история приключений иконы до того, как она попала в собрание Павла Корина, но это уже тема для другого жанра. Здесь же важно подчеркнуть, что каждая икона – свидетельство истории, памятник эпохи, часть культуры.
Однако выдающееся произведение древнего изографа – это еще и памятник искусства. Икона Федора Зубова как раз и есть важное подтверждение тезиса о том, что искусство иконописи в XVII в. не захирело, не потускнело, не сошло на нет.
Разумеется, далеко не все иконы XVII в. отвечают требованиям, предъявляемым к шедеврам. Тем благодарнее задача исследователя, который в иконе, отличающейся выдающимися живописными достоинствами, находит и важные исторические свидетельства о давно ушедшей эпохе.
В коллекции Павла Корина, одной из лучших с точки зрения целостного представления о творчестве изографов XVII в., сохранилась икона Симона Ушакова, безусловного лидера эпохи, – «Спас Нерукотворный». Икона создана в последней четверти XVII столетия в Оружейной палате Московского Кремля. Выполненная в реалистической светотеневой манере, она отличается и мощной характерностью, и изысканным колоритом. Дореволюционные историки – г. Филимонов, уже упоминавшийся А. И. Успенский были убеждены как в авторстве Симона Ушакова, так и в том, что убор иконы был исполнен мастерами Оружейной палаты в последней четверти XVII в.
Что дает нам представление о стиле работы Оружейной государевой мастерской.
На нижнем поле, по обе стороны прорезной эмалевой пластинки, уже в XIX в. была выгравирована подпись: «Икона принадлежала Царице Марфе Матфеевне, из рода графов Апраксиных. Икона перешла в наследство в 1866 г. графу Ивану Александровичу Апраксину».
Марфа Матвеевна Апраксина, супруга царя Федора Алексеевича, была погребена в 1715 г. в соборе Петропавловской крепости в стене на правой стороне под колокольней. О чем же была сделана надпись под нижней шпонкой иконы – бумажная наклейка с чернильной записью почерком XIX в.
Так же, как и в истории живописи, в истории культуры все тесно переплетено, и, если взаимовлияния эпох в иконе читают искусствоведы, историки более широкого профиля, занимающиеся историей эпохи, не проходят мимо сложных переплетений судеб людей, вещей, времен…
Иконы переходили из поколения в поколение, ими благословляли новобрачных, на них в последний раз останавливался взгляд умирающего. Одна и та же икона соединяла несколько поколений русских людей, о чем нередко сохранялись неопровержимые исторические свидетельства.
Так на иконе в собрании Павла Корина «Спас Нерукотворный» (конец XVII в., школа Оружейной мастерской) сохранилась запись позднего времени:
«Сим образом Государыня императрица Елизавета Петровна благословила племянницу свою Марфу Симоновну Грф. Гендрикову, выдавая ее за Ген. Мих. Иван. Сафонова. Марфа Симоновна благословила свою дочь Марфу Мих. Дмитриеву-Мамонову, последняя – свою дочь Евдокию Сергеевну Рожнову…» И так далее, пока икона не попала в коллекцию Павла Корина, выдающегося русского художника-реставратора и коллекционера, дав исследователям более позднего времени прекрасный пример связи времён в истории России и истории ее иконописного искусства.
…Если для Москвы «золотой эпохой» иконописи были XV–XVI вв., то для другой знаменитой иконописной школы – Ярославской – временем наивысшего расцвета считается как раз XVII столетие. Это время и экономического, и культурного развития княжества. Город становится одним из торговых центров Руси. Здесь проживает одна шестая всего русского купечества, ведущего торговлю с заграницей. Активно развиваются разнообразные ремесла. Да и по численности населения Ярославль становится вторым после Москвы городом Руси. По всему городу возникают все новые и новые храмы, купцы и даже ремесленники щедро содействуют строительству каменных церквей. В течение только трех четвертей XVII столетия здесь было построено до сорока храмов!
В городе, где столько церквей, труд иконописца не может не цениться. Множество икон заказывается для новых храмов. Местная школа иконописи становится широко известной, и вот уже ярославским мастерам заказывают иконы для храмов других городов, в том числе и московских. Многие из них приняты в число «жалованных царских изографов».
По любопытному стечению обстоятельств именно ярославские иконы и именно в XVII в. являют собой идеальные источники изучения истории и культуры быта эпохи. Житийные иконы полны важными подробностями быта ярославцев, повседневной жизни.
Для ярославской школы житийная икона становится своеобразной визитной карточкой: житие того или иного святого или подробный рассказ о каком-то историческом событии предстают в ряде последовательно сменяющих друг друга клейм. Иногда используется иной прием: сцены жития или отдельные события истории представлены в основной композиции иконы в качестве дальних планов вокруг центральной композиции.
Особенно интересны историку иконы ярославской школы, связанные с событиями местной истории.
В конце 40-х гг. XVII в. в Успенском соборе была установлена большая новая икона, изображающая ярославских чудотворцев князей первой династии Василия и Константина. Тридцать одно клеймо демонстрировало сцены из жизни Ярославля первой половины XVII в., в том числе и знаменитое сражение на Туговой горе.
Ряд икон ярославской школы посвящен событиям того времени, когда они писались. Так, в 1655 г. по заказу духовенства Толгского монастыря была написана дошедшая до нас икона «Богоматерь с клеймами».
В клеймах образа наряду с событиями от начала возникновения обители в 1314 г. были представлены и сцены из жизни Ярославля в дни морового поветрия – эпидемии, поразившей город в 1654 г. Так что если о начале XIV в. иконописцы могли судить только по сообщениям летописей, то о недавних событиях писали с достоверностью очевидцев.
Сцены в клеймах не только весьма достоверно передают быт ярославцев, но и документально точно изображают современные архитектурные сооружения. В клеймах представлены бревенчатые и каменные строения и даже показано возведение деревянной церкви, с большой точностью воспроизведены формы зданий, характер их убранства.
Замечательным историческим источником остается и созданная в середине XVII в. икона «Сергий Радонежский в житии».
В середине иконы святой изображен на фоне холмистого пейзажа, на отрогах которого представлены сцены из русской истории конца XV – начала XVII в.
Названия сюжетов клейм на иконе – словно заголовки глав монографии по истории Руси: «Приезд Софии Палеолог на моление в Троице-Сергиев монастырь», «Осада города Опочки», «Присоединение горных черемис и постройка города Свияжска», «Взятие Казани», «Осада Троице-Сергиева монастыря и Москвы поляками».
Автор ряда весьма интересных наблюдений об иконах как источниках изучения истории В. В. Филатов полагал, что сюжеты эти были взяты ярославскими изографами из текста жития святого, изданного в 1646 г. по списку новой редакции, которую составил келарь Троице-Сергиевой Лавры Симон Азарьин.
По наблюдению другого исследователя древнерусского искусства С. Масленицына, как и в иконе «Толгской Богоматери», в клеймах иконы «Сергий Радонежский в житии» большое место занимают изображения архитектурных сооружений. Особенно точно, считает историк, удалось изографам передать детали известных архитектурных памятников своего времени, причем не только ярославских, но и московских.
Во второй половине XVII в. к иконе Сергия добавили внизу большую доску с многофигурной композицией «Сказание о Мамаевом побоище». Плоскость приставной доски разделена на два неравных по ширине регистра. В верхнем, более широком, показано, как из разных городов Руси, в том числе из Ярославля, соседней Курбы и Ростова Великого, собираются на Москву ратные силы.
Изображение Москвы занимает центральную часть композиции. Рядом – изображение Куликовской битвы, кульминационный момент которой – поединок инока Троице-Сергиева монастыря Пересвета с татарским богатырем.
Увы, к сожалению, и в истории, и в искусстве развитие народов, стран, школ зависит от нелепой случайности. В 1658 г. страшный пожар уничтожил около тысячи пятисот домов, три монастыря, двадцать девять церквей, древнюю крепостную ограду кремля, торговые ряды, мосты…
И снова стучат топоры, режется камень – ставятся на посаде и в слободах Ярославля одна за другой новые каменные церкви, в чем-то и лучше прежних, да старые заменить не способные. Так и с иконами. Пишутся в большом количестве новые доски для новых церквей. Однако безвозвратно ушли в небытие, оставив о себе лишь упоминания и описания в литературных памятниках эпохи, старые иконы.
На помощь ярославцам едут изографы со всей Руси. Из далеких Холмогор приехал дивный мастер Семен Спиридонов. Своеобразная манера этого мастера полюбилась ярославцам и ему поручается писать наиболее важные храмовые и «местные» образы. Сохранилось 12 икон этого изографа, многие из которых имеют подпись и дату. Самая ранняя – «Василий Великий в житии» – датируется 1674 г.
Поразительный источник для изучения истории XVII в. Перед зрителем возникает мир неведомых городов, но силуэты храмов узнаваемы. Дворцы, церкви, рощи, сцены из жизни святых. Занятия людей в той же мере соответствуют описаниям в «Житии», сколь и сценам из жизни ярославцев XVII в.
Мастер полюбился, вскоре на смену известности пришла слава. И произошло то, что должно было произойти: провинциального изографа «переводят на работу» в столицу. Во главе артели ярославских мастеров он привлекается к «государевым работам» в Оружейном приказе.
Вместо интриг и противодействия встречает он у знаменитого Симона Ушакова содействие и поддержку. Однако ж, по неизвестным причинам, спустя некоторое время Спиридонов возвращается в Ярославль. И лучшее, по мнению историков искусства, свое произведение Спиридонов пишет здесь, в 1678 г., и оно становится одним из самых «нарядных» произведений иконописи XVII в. на Руси вообще.
В этой композиции он вновь проявил свою удивительную способность передавать своеобразие русской архитектуры. Причем сказочные здания у Спиридонова, несмотря на всю свою условность и фантастичность, – изобилуют элементами русской архитектуры конца XVII в.!
И что удивительно, – Спиридонов не только пишет в клеймах сцены труда ремесленников, землепашцев, строителей, военные сцены, но и эпизоды, в которых предстают философы, ведущие спор, ученики, обучающиеся грамоте.
Неоднократно встречаются у него и вовсе редкие для древнерусской живописи композиции, например художник, пишущий иконы…
Необычайно красочны, пышны и достоверны (не забываем, что он работал и в Московском Кремле) сцены церемоний в царском дворце, торжественных богослужений, шумных пиров князей да бояр. Он внимательно изучил современные ему суда, сложные конструкции кораблей, как холмогорских, так и ярославских корабелов, и достоверно изобразил их в клеймах икон.
С 80-х гг. XVII в. ярославские изографы уже признаются в числе лучших на Руси, артели их все чаще приглашаются в Москву, Вологду, Троице-Сергиев монастырь. Ярославцы все чаще пишут и по заказу сольвычегодских купцов Строгановых.
Все или почти все историки искусства, соприкоснувшись с своеобычным творчеством ярославских изографов, отмечали удивительное сочетание в работах этих мастеров верности традициям Древней Руси, художественного новаторства и исторической достоверности, что и делает их и сегодня важнейшими источниками для историка, увлекшегося этой странной эпохой – XVII в., отсчитывая от Смуты, покоя и благоденствия…
Из книги Реконструкция подлинной истории автораГлава 7 Эпоха XVII века 1. Неудавшаяся попытка реставрации и новый разгар Смуты. Приход к власти Романовых На какое-то время смута в Руси-Орде преодолена. Опричнина разгромлена, и ордынская власть временно, на 25–30 лет, восстановлена под правлением ветви старой Ордынской
Из книги Былины. Исторические песни. Баллады автора Автор неизвестенПесни XVII века Смерть царевича Дмитрия Не вихрь крутит по долинушке,Не седой ковыль к земле клонится,То орел летит поднебесью,Зорко смотрит он на Москву-реку,На палатушки белокаменны,На сады ее зеленые,На златой дворец стольна города.Не лютая змея воздывалася,Воздывался
автораФизика XVII века В XVI столетии, как мы видели, Европа вполне успела освоиться с византийской наукой, которую ученые XIX века назвали древней. Все из византийских достижений, что не погибло безвозвратно, было разыскано и стало общедоступным благодаря переводам и пояснениям, и
Из книги Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона автора Калюжный Дмитрий ВитальевичАстрономия XVII века В XVII веке астрономия продвинулась вперед уже так далеко, что не могла развиваться дальше без государственной помощи.Долгое время она существовала за счет своей вечной попутчицы – астрологии. Вера в возможность предсказания будущего по гороскопам
автора Коллектив авторовИСПАНИЯ В НАЧАЛЕ XVII ВЕКА Корыстолюбивый и тщеславный герцог Лерма, ставший фаворитом слабовольного и мало занимавшегося делами управления Филиппа III, получил шансы хотя бы отчасти восстановить экономику и финансы, поскольку имел возможность действовать в сравнительно
Из книги Всемирная история: в 6 томах. Том 3: Мир в раннее Новое время автора Коллектив авторовИСПАНИЯ В КОНЦЕ XVII ВЕКА В царствование Карла II (1665–1700) Испания уже не претендовала на роль великой державы и перестроила свою внешнюю политику, пытаясь лишь сохранить свои обширные владения в Европе и за океаном. Страна была разорена, постоянные неудачи все более
Из книги Том 1. Дипломатия с древних веков до 1872 гг. автора Потемкин Владимир ПетровичРусские дипломаты XVII века. XVII век видел во главе Посольского приказа несколько крупных политических деятелей. На первом месте среди них стоит Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. Это был государственный человек европейского масштаба, «мудрый министр, который не
Из книги От империй - к империализму [Государство и возникновение буржуазной цивилизации] автора Кагарлицкий Борис ЮльевичIV. Кризис XVII века Экономика свободной торговли, развитие которой получило в Европе мощный стимул в связи с Великими географическими открытиями, исчерпала себя к середине XVII века. Финансовые ресурсы, казавшиеся неограниченными в связи с неиссякаемым потоком
Из книги Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана. [Знаменитые «античные» труды Светония, Тацита и Флавия, оказывается, описывают Велик автора Носовский Глеб Владимирович11. Завершая рассказ о Великой Смуте XVII века, Иосиф Флавий «перескакивает назад» в конец XII - начало XIII века То есть к казни Андроника-Христа и последовавшему за этим походу-мщению Орды на Царь-Град Как мы обнаружили, Флавий, Светоний и Тацит завершают свой рассказ Великой
Из книги Крещение Руси [Язычество и христианство. Крещение Империи. Константин Великий – Дмитрий Донской. Куликовская битва в Библии. Сергий Радонежский – изоб автора Носовский Глеб Владимирович2.4. ВОЕННЫЕ СОБЫТИЯ XIV ВЕКА И, МОЖЕТ БЫТЬ, ДАЖЕ НАЧАЛА XVII ВЕКА, СВЯЗАННЫЕ С ТИХВИНСКОЙ ИКОНОЙ, ТОЖЕ ОТРАЗИЛИСЬ НА СТРАНИЦАХ БИБЛИИ КАК СТРАНСТВИЯ КОВЧЕГА ЗАВЕТА Обратим внимание еще на одно любопытное обстоятельство. В странствиях библейского ковчега Господня громко
Из книги История Франции в трех томах. Т. 1 автора Сказкин Сергей Данилович6. Абсолютизм XVII века Генрих IV Шестнадцать лет царствования Генриха IV(1594–1610) были временем становления и укрепления французского абсолютизма. Новый монарх пришел к власти после долгой и трудной борьбы, когда вся страна была взбаламучена междоусобной войной.За
Из книги Книга 1. Библейская Русь. [Великая Империя XIV-XVII веков на страницах Библии. Русь-Орда и Османия-Атамания - два крыла единой Империи. Библейский пох автора Носовский Глеб ВладимировичГлава 7 Русская история конца XVI века и начала XVII века на страницах книги Есфирь 1. Позднее происхождение книги Есфирь Книга Есфирь занимает особое положение в Библии. Как мы сейчас покажем, она относится к группе шести библейских книг от 1-й книги Ездры до Есфири, которые
Из книги Прогулки по Москве [Сборник статей] автора История Коллектив авторов -- Из книги Гиперборейцы. Дети солнца автора Фомина ОльгаГлава 20. Находки XXI века Летом 2000 года на Кольском полуострове, в Хибинах поисковой экспедицией были обнаружены следы сооружений древней Северной цивилизации, имевшей матриархальный культ.В 2000 году в самом высоком месте Кольского полуострова – на горе Юдычвумчорр этой
Из книги Русские доспехи X-XVII веков автора Семенов Владимир Иванович31. РЫНДА XVI–XVII века «RINDA» BODYGUARD OF TSARS XVI–XVII cc. В XVI–XVII веках при великих князьях и царях находились оруженосцы-телохранители (рынды), которые сопровождали монарха в походах и поездках, а во время дворцовых церемоний стояли в парадных одеждах по обе стороны трона. Сам термин
Из книги Всеобщая история. История Нового времени. 7 класс автора Бурин Сергей Николаевич§ 15. Литература и искусство XVII века Трагический гуманизм Сервантеса и ШекспираК концу XVI в. стал очевидным разлад между гуманистическими идеалами Возрождения и суровой действительностью. Писатели, художники и мыслители приходили к пониманию того, что человек не властен
Немного войдем в курс дела. Несмотря на то, что христианство получило свое распространение и в Европе, именно русская школа иконописи имела свои значительные отличия в смысле тонкой одухотворенности письма и необыкновенной самобытности. Сегодня современные люди зачастую далеки от ушедших религиозных традиций. А ведь еще совсем недавно в каждой русской избе или доме был красный угол, где обязательно висели святые образы, на благословение перешедшие по наследству или полученные в подарок.
Тогда это были недорогие иконы. Поэтому ветхую и уже почерневшую от времени обычно отдавали в какую-нибудь монастырскую иконную лавку и взамен получали новую, доплатив лишь небольшую сумму. Ведь как таковой продажи икон до 17 века не существовало.
Бесценные образы
Самое интересное заключается в том, что иконы середины 13 века (до монгольского периода) сегодня практически бесценны, и их насчитывается всего несколько десятков. Иконы 15-16 века, принадлежащие иконописным школам Рублева и Дионисия, также дошли до нас в малом количестве. И их можно увидеть только в музеях и, если повезет, в редких частных коллекциях.
Для тех, кто интересуется иконами 17 века, надо отметить, что раньше подписи мастера на иконе не ставились. Однако уже во второй половине этого века государственная казна для своего пополнения ввела налог на изделия «богомазов». Их заставляли подписывать каждую изготовленную ими икону, а затем ее вносили в реестр учета. Практически у каждой старинной православной иконы существует своя поразительная история. Настоящая икона не должна нарушать строгих монашеских традиций.
В начале 17 века после окончания периода Великой Смуты на престол был возведен первый царь (после династии Рюриковичей) Романов Михаил Федорович. В это время для царя работает Строгановская школа иконописи с ее ярким представителем Прокопием Чириным. Строгановская школа сложилась в конце 16 века и получила свое название по имени богатых купцов-меценатов Строгановых. Лучшими мастерами тогда были московские иконописцы, работавшие в царских мастерских.
Впервые Строгановская школа открыла красоту и поэтичность пейзажа. На многих иконах появились панорамы с полянами и холмами, зверями и лесами, травами и цветами.
В период Смуты Строгановская школа не придавала иконам цветности, и вместе с этим, в них не было праздности, а характерная сумрачность цветовой гаммы. Развитие связей с другими государствами сразу отразилось и на иконописном искусстве, которое постепенно приобретало светский характер, утрачивались каноны, и расширялась тематика изображений.
Обмен опытом
С 1620 года иконной палатой был создан указ (исполнявшийся до 1638 г.), который предусматривал возобновление благолепия в церквях, пострадавших во время Смутного времени.
С 1642 года надлежало восстановить практически утраченную роспись Успенского собора в Кремле. В работе над этим проектом принимали участие 150 лучших мастеров из разных российских городов. Ими руководили Иван Паисеин, Сидор Поспеев и другие царские «изографы». Такая совместная работа стимулировала обмен опытом, приводила к восполнению почти утраченного навыка артельного труда. Из так называемой «Школы Успенского собора» вышли такие известные художники 17 века как ярославец Севастьян Дмитриев, Степан Рязанец, Яков Казанец, костромичи Иоаким Агеев и Василий Ильин. Есть мнения историков, что все они потом перешли под руководство Оружейной палаты, которая стала центром художественного искусства страны.
Новаторство
Это приводит к распространению такого художественного направления, как «стиль Оружейной палаты». Его характеризует стремление к отображению объема и глубины пространства, передача архитектурного и пейзажного фона, вырисовка обстановки и деталей одежды.
В старинных иконах 17 века получил широкое применение зеленовато-голубой фон, который очень удачно передавал воздушную среду от светлого в верху до темного к линии позема.
В цветовой гамме основным стал красный цвет в самых разных его оттенках и насыщенности. Дорогие привозные краски (полупрозрачные лаки-краски на основе сандала, кошенили и красного дерева) использовались в иконах царских мастеров для яркости и чистоты.
Великие мастера иконописи
Несмотря на всякие заимствования у западноевропейского искусства, московская иконопись второй половины 17 века еще остается в колее традиционного иконописания. Золото и серебро выполняли функцию Божественного света.
При заметной общности стиля художники-иконописцы Оружейной палаты поделились на два лагеря: одни предпочитали монументальность и повышенную значимость образов (Георгий Зиновьев, Симон Ушаков, Тихон Филатьев), а другие придерживались «Строгановского» направления с миниатюрным эстетизированным письмом со множеством подробностей (Сергей Рожков, Никита Павловец, Семен Спиридонов Холмогорец).
Изменения в изобразительной системе иконописи 17 века скорее всего были связаны с распадом средневековых родовых устоев общества. Наметился приоритет индивидуального начала, который привел к тому, что в Иисусе Христе, Пресвятой Богородице и святых начали искать индивидуальные черты. Такое стремление было желанием сделать святые лики максимально «живоподобными». Существенной составляющей религиозного чувства стало сопереживание мучениям святых, страданиям Христовым на Кресте. Широкое распространение получили страстные иконы. На иконостасах можно было увидеть целый ряд, посвященный скорбным событиям Христа Спасителя. Эти новые требования церковной иконописи обосновал в своем послании к Симону Ушакову Иосиф Владимиров.
Распространение народной иконописи
Во второй половине 17 века потребность в иконах увеличилась. Экономика Руси постепенно развивалась. Это позволило возводить новые храмы в городах и деревнях, и дало возможность крестьянам менять святые образы на свои хозяйственные продукты. С этого момента иконописание получило характер народного промысла в суздальских селах. И, судя по сохранившимся иконам того времени, можно отметить, что в композициях практически отсутствовали подробности деталей, и все сводилось почти к пиктографической схеме. Суздальские иконы, с точки зрения техники иконописи, представляли собой упрощенный вариант, однако, несомненно, они имели свои особенные достоинства и художественную выразительность.
Царский иконописец Иосиф Владимиров свидетельствовал, что подобного рода иконы в 17 веке имелись не только в домах, но и в церквях. Как профессионал своего дела, он сильно критиковал не искусно писанные образы.
Разногласия
Это вызвало обеспокоенность светских и церковных властей, они пытались исправить положение запретительными мерами.
Вслед выходит грамота, датированная 1668 годом, которую подписали Патриархи Паисий Александрийский, Макарий Антиохийский и Иосаф Московский. Ссылаясь на святителя Григория Богослова, они постановили делить иконописцев на 6 чинов от искусных мастеров-иконописцев до учеников. И разрешили писать иконы только квалифицированным иконописцам.
В царском указе Алексея Михайловича от 1669 года говорилось о том, что необходимо знать «в лицах и составах размер». Непрофессиональные художники искажали иконы чертами ликов и пропорциями фигур.
Но все же главным недостатком народных икон 17 века принято считать не столько их неискусность, как письма в старообрядческом крестном знамении (двоеперстном), архиерейском благословении и написании имени Спасителя Иисуса с одной буквой «и».
Иконы 17 века. Фото
Один из известных образов - Николай Чудотворец. Эта старинная икона была написана с известной резной скульптуры, на которой святой изображался с мечом в руках. В 1993-1995 годах образ отреставрировали и открыли нижние слои краски. Сегодня икона 17 века Николая Чудотворца хранится в Можайске в церкви Сошествия Святого Духа.
Еще одна икона - "Спас нерукотворный" была написана в 1658 году Симоном Ушаковым, которого сразу же начали критиковать за нехарактерный образ Христа. Однако впоследствии этот образ стал одним из популярных в России. Сейчас эта икона хранится в Московской Третьяковской галерее.
Иконы Божией Матери 17 века
Это самый яркий образ в истории иконописи. Самым известным образцом, относящимся к иконам 16-17 веков, относится Почаевская икона Богородицы. Она впервые упоминается в летописях 1559 года, когда дворянка помещица Гойская Анна подарила инокам Успенской Почаевской лавры этот чудотворный образ, который 20-23 июля 1675 года избавил святое место от турецкого нашествия. Эта икона до сих пор находится в Почаевском монастыре Украины.
Казанская икона 17 века - самая почитаемая Русской православной церковью.
Сам бывший в то время служителем Гостинодворской Ермолай писал, что после пожара в Казани 1579 года, попалившего большую часть города, десятилетней девице Матроне во сне явилась сама Богородица и велела ей откопать икону на пепелище.
В указанном месте Матрона действительно нашла икону. Это произошло 8 июля 1579 года. Теперь каждый год этот день отмечается как общецерковный праздник Русской церкви. Впоследствии на этом месте был построен Богородицкий монастырь, и его первой монахиней стала Матрона, принявшая иноческое имя Мавра.
Именно под покровительством Казанской иконы Пожарский смог изгнать поляков из Москвы. Из трех чудотворных списков в наше время сохранен только один, и хранится он в Санкт-Петербурге, в Казанском соборе.
Ярославская иконопись 16-17 веков
Иконопись Ярославля 16 – начала 17 веков
Расцвет ярославского иконописного искусства (1640-50 гг.)
Ярославская иконопись второй половины 17 века
Список использованной литературы
Иконопись Ярославля 16-начала 17 веков
История Ярославского иконописания прослеживается с 12 века, но особенного расцвета оно достигает в 16-17 веках. Эта эпоха стала временем наиболее яркого проявления стиля, когда самобытность и стилистическая родственность местных икон стала очевидной. Нужно отметить также, что на эту эпоху приходится основной объём сохранившихся произведений искусства, которые зачастую составляют комплексы, относящиеся к определённым архитектурным памятникам.
В 16 веке Ярославль присоединяется к Московскому княжеству и вскоре становится крупным экономическим и политическим центром Русского государства, вследствие чего оживляется и культурная жизнь города. Находясь на пересечении торговых путей между Западной Европой и странами Ближнего и Среднего Востока, Ярославль привлекал купцов и ремесленников широкими возможностями в распространении товаров как внутри страны, так и за границу. Поэтому численность посадского населения – торговцев, ремесленников – быстро росла, как росло и его благосостояние.
Все исследователи ярославского искусства отмечают большую роль ярославского посада и его вкусов в формировании местной иконописной школы в 16-17 веках. Это связано с тем, что с середины 16 столетия практически все церкви строились на средства посадских людей, они же решали с каким мастером иконописи заключить договор. Решающее слово заказчика было также в отношении сюжетов икон и образов для них. Ярославские заказчики-купцы привлекали к строительству и оформлению храмов лучших художников из разных областей страны – Устюга, Новгорода, Москвы, Костромы. Среди них - Ф.Зубова, Гурия Никитина, С. Спиридонова. В Ярославле этого времени сформировалась высокопрофессиональная художественная среда. Таким образом, были созданы предпосылки для возникновения особого, более демократичного, светского, более близкого народному мироощущению искусства.
Как уже говорилось выше, оживление культурной жизни в Ярославле началось с присоединением к Москве. Тогда после пожара, уничтожившего значительную часть города, началось большое строительство. В помощь местным мастерам из столицы направляют художников и каменщиков. Общими силами восстанавливаются Успенский кафедральный собор и храм Спаса Преображения в Спасском монастыре. Эта совместная работа позволила приобщиться местным мастерам к столичному иконописному искусству, которое было на порядок выше.
В течение 1516 года в Спасском монастыре для нового собора московскими и местными художниками был создан большой иконостас, от которого до наших дней сохранились тридцать икон деисусного чина, храмовый образ и три иконы «местного» ряда. Все иконы начала 16 века можно объединить в одну стилистическую группу, как произведения, ориентирующиеся на московский стиль конца 15 начала 16 веков.
Являясь последователями творчества Дионисия, московские художники создали образы, отвечающие самым высоким требованиям. Их работы выгодно отличаются от работ ярославских «изографов» мягкостью живописной манеры и утончённостью линий рисунка, верностью пропорций немного удлинённых фигур и гармоничностью композиций. Колорит таких икон построен на сочетании мутновато-зелёного и розовых тонов, белого, холодноватой киновари и пятен чёрного. Фоны – светлые, на них легко читаются тёмные силуэты фигур. Лики довольно однообразны, с мелкими точёными чертами. Кисти одного из московских мастеров принадлежат иконы центральной композиции деисусного чина – «Спас в силах», «Богоматерь», «Иоанн Предтеча», а также образов «Архангел Михаил», «Архангел Гавриил», «Георгий» и «Дмитрий Солунский». Как и всем классическим образам, им присуща некоторая отстранённость от зрителя.
Это стилистическое направление прослеживается до конца 16 века. Отголоски его, например, звучат в иконах середины 16 века «Благовещение», «Иоанн Предтеча - ангел пустыни», «Распятие» и других из ярославского Художественного музея. В этих памятниках мы видим ясные и лаконичные композиции, светлые по тону фоны и более тёмные фигуры. Архитектурные формы простые и гармоничные.
Работы ярославских мастеров начала 16 века напоминают по стилю иконы столичных художников, но их отличает тяготение к тёмным глухим краскам, особая архаичность форм, а также подчёркнутая индивидуализация лиц. Как отмечает Масленицин в своём исследовании , мастера не всегда справляются с рисунком фигур, но всегда стремятся сделать изображение занимательным и понятным. Это справедливо в отношении таких икон как «Апостол Павел» и «Апостол Пётр». Величавый образ «Богоматерь Одигитрия» (1516) из того же иконостаса Спасо-Преображенского собора чертами и характером выражения лица имеет много общего с образами апостолов. Вообще иконы, исполненные местными мастерами, имеют отличительные черты в рисунке носа, надбровий, глазниц и губ. Таким образом, в начале 16 века складывается определённый канон изображения ликов среди ярославских иконописцев.
К 1501 году сложился канон изображения ярославских князей-чудотворцев Фёдора Смоленского и его сыновей Давида и Константина. Два таких житийных образа, предположительно написанных в 1563 году, связаны бытованием со Спасским монастырём. Масленицин в своей книге отмечает необыкновенную важность этих икон для судеб развития ярославской школы живописи в 17 веке, так как в самой тематике иконы, в её композиционном строе, в насыщенности сюжетов клейм бытовыми подробностями как бы сконцентрирована вся программа дальнейших поисков местной школы живописи. В этих образах появляются детали, которые впоследствии станут характернейшими для ярославской школы иконописи, это – обильная разделка одежд узорами, обнесение границ середника лентой орнамента, измельчённость изображений в клеймах, большое количество клейм, подробно иллюстрирующих литературный текст. По уровню мастерства и другим признакам эти иконы относят к первому стилистическому направлению, но они уже выдают особый интерес к достижению занимательности и понятности образов простым народом.
С середины 16 века развивается стилистическое направление, в котором заметно явное снижение живописного мастерства. Краски темнеют, делаются глухими, накладываются в один слой. Изображение фигур дробится складками одежд. Силуэт не играет прежней роли и усложняется, как усложняется и архитектура. Рисунок довольно неловкий, но предельно выразительный. В образах нет отстранённости, свойственной классическим образцам иконописи. Напротив, все изображения активно обращаются к зрителю. Непосредственностью и необычностью воплощения сюжета такие иконы производят сильное впечатление.
В иконах второй половины 16 века, исполненных местными мастерами, заметно стремление к более свободной трактовке сюжетов, композиции приобретают жанровый характер. Много «житийных» произведений, клейма которых насыщены подробностями бытового плана.
В иконах с парными изображениями пророков – таких как «Пророки Захария и Даниил», «Пророки Илья и Елисей» (обе последняя треть 16 века), - широкоплечие фигуры с небольшими головами и выразительными ликами, с подчёркнуто индивидуальными чертами и энергичными движениями создают весьма внушительное зрелище, несмотря на небольшой размер досок. Эти образы открыто аппелируют к зрителю, вызывая у него эмоциональный отклик. Появление таких икон связано с приходом в искусство второй половины 16 века посадских мастеров - непрофессиональных художников из ремесленной среды. Это заметно по отсутствию профессиональных навыков в обработке иконных досок, по составу и качеству используемых красок.
К концу 16 века Ярославль стал крупнейшим центром иконописания. После разорения интервентов ярославские иконописцы обеспечивают иконами восстанавливающиеся церкви не только своего города, но и выполняют крупные заказы других центров.
Иконы рубежа 16-17 веков мало отличаются от памятников второй половины 16 века. Не произошло значительных изменений и в ярославском иконописании начала 17 столетия. Вместо развития, в памятниках 1620-30 –х годов заметно множество архаических черт. Человеческие фигуры теряют пропорциональность, горки – конструктивность, композиции – гармоничность и ясность. Застойность и возврат к формам искусства конца 16 века обусловили холодную академичность образов в некоторых иконах этого времени. Эти архаизирующие тенденции появились в период относительной стабильности в жизни русского государства как реакция на социально-политические потрясения начала века.
Расцвет ярославского иконописного искусства (1640-50-е годы)
Временем наивысшего расцвета ярославской иконописной школы стала середина 17 века. В эти годы в связи с повсеместным строительством храмов труд иконописца становится в Ярославле одним из самых прибыльных и почётных. Местные иконописцы получают широкую известность по всей стране. Именно в 1640-50-е годы стилистические особенности ярославского иконописания выражены наиболее полно и ярко.
Три комплекса произведений из храмов города, простроенных в течение одного десятилетия середины 17 века, определяют направление эволюции ярославского иконописания этого периода. Это иконы из храмов Рождества Христова, Ильи Пророка и Иоанна Златоуста в Коровниках.
Оживление культурной жизни Ярославля началось с 1640-х годов, в городе появляются первые каменные храмы. В 1644 году возводится церковь Рождества Христова на Волге. До наших дней сохранились иконы верхних рядов иконостаса главного храма. В этих иконах Рождественской церкви все особенности демократического живописного стиля, появившегося во второй половине 16 века, приобрели отточенность и завершённость.
Подобно посадским мастерам второй половины 16 века, авторам икон церкви Рождества Христова удалось добиться замечательного эмоционального контакта со зрителем. Иконописцы изобразили всех святых на образах как близких, сопереживающих людей, наделили их фольклорными чертами. Их лики и фигуры очень индивидуализированы. Одежда святых зачастую украшена густым плетёным плоскостным орнаментом. В клеймах икон ведётся обстоятельный изобилующий деталями рассказ с использованием тонких ритмических и смысловых акцентов. Эти черты в соединении с устойчивой местной палитрой придают ярославским иконам неповторимое своеобразие.
Палитра красок в этих иконах характерна для ярославского письма второй половины 16-начала 17 веков – это неяркие близкие по тону земляные краски: охры, тёмно-коричневые и красновато-оранжевые, тёмно-зелёные и желтоватые. Архитектурные фоны пишутся более светлыми по тону красками. В иконах рождественской церкви верность традициям соединяется с возросшим уровнем живописного мастерства.
Наиболее значительным памятником ярославской иконописи 17 века является ансамбль икон церкви Ильи Пророка, созданный в 1650 году. Большинство икон создано местными мастерами, прошедшими школу Оружейной палаты.
От первоначального убранства собора остались праздничный, пророческий и праотеческий чины иконостаса. Среди этих икон исследователи выделяют три группы, различающиеся по манере письма. Один из художников отличается сложным пространственным видением, другой – декоративным талантом, третий – особой мягкостью цветовых сочетаний и рисунка.
Объединяющим все иконы остаётся властно проявляющееся народное мироощущение. Оно сказывается здесь в яркой зрелищности и пристрастии мастеров к живой передаче изображаемых событий, создающих атмосферу праздничности. Атмосферу приподнятости поддерживает и цветовая гамма произведений. Краски, умело сопоставленные, то вспыхивают, то затухают. По сравнению с иконами рождественской церкви типичная для ярославских икон золотисто-медовая гамма становится ярче. Композиции полны напряжённого драматизма, который создаётся цветовыми и масштабными соотношениями. В письме мастеров появилась классическая отточенность.
Иконы из иконостаса церкви Ильи Пророка считаются высшим достижением русского искусства своего времени, для ярославских мастеров в дальнейшем они стали своеобразным эталоном.
Ориентация на образы церкви Ильи Пророка заметна в иконах из храма Иоанна Златоуста в Коровниках (1652-1654). От первоначально иконостаса сохранился праотечесий чин, несколько праздников и изображений апостолов. Иконы этого храма отличаются утончённостью и сложностью цветовых сочетаний и тонкой разработкой орнаментов на одеждах святых.
На живописную манеру ярославских мастеров середины 17 века оказало влияние несколько факторов. Прежде всего, это работа в Успенском соборе в Москве почти половины иконописцев под руководством лучших мастеров Оружейной палаты. Также в ярославских иконах сказывается влияние строгоновского искусства, которое было очень популярно в то время. Изысканностью мелочного письма, графичностью контуров, цветистостью колеров иконы середины 17 века очень напоминают утончённые произведения изографов строгоновской школы. В иконах наблюдаются такие новшества, как применение новых сюжетов, большее использование золота и серебра, изысканность орнаментов.
Любимыми у ярославских художников 17 века были иконы, посвящённые событиям местной истории, и житийные иконы. Последовательный и подробный рассказ представлялся во множестве клейм. Одной из таких исторических композиций является икона с изображением «ярославских чудотворцев» - князей первой династии Василия и Константина из Успенского собора. В клеймах иконы показаны события из жизни Ярославля первой половины 13 века.
Но не только к делам давно минувших дней обращались ярославские иконописцы. В 1655 году была написана икона «Богоматерь Толгская», в клеймах которой наряду с историческими моментами представлен рассказ о современных художнику событиях – о крестном ходе с чудотворной иконой по поводу спасения от морового поветрия 1642 года.
Икона «Богоматерь Толгская со Сказанием» замечательна сочетанием торжественно-монументального средника, изображающего Богоматерь с младенцем на золотом фоне, и многословного, удивительно обыденного рассказа в клеймах, полных документально точных подробностей.
Требование правдоподобия вообще было актуально для второй половины 17 века, что связано с обмирщением искусства. В иконах это сказалось на композиционном разнообразии, многоплановости, изображении многочисленных реальных деталей, появлении элементов прямой перспективы. Документальность и узнаваемость архитектурных фонов как бы говорит зрителям об истинности происходящего.
Одной из интереснейших икон середины 17 века, правдиво изображающих архитектурные памятники, является «Сергий Радонежский с житием» из собрания Ярославского художественного музея. В среднике иконы на фоне холмистого пейзажа изображён святой в окружении сцен из «Жития Сергия Радонежского», написанного в 1646 году С.Азарьиным. Использование этого источника для создания житийных композиций – необычное явление в русском искусстве. Эти композиции – «Приезд Софьи Палеолог на моление в Троице-Сергиев монастырь», «Осада города Опочки», «Взятие Казани», «Осада Троице-Сергиева монастыря и Москвы поляками» - прославляют Сергия как политического деятеля, покровителя Русского государства. Сцены из средника иконы свободно располагаются вокруг фигуры Сергия, и некоторые исследователи считают такую композиционную несогласованность признаком более позднего их написания . В 80-х годах 17 века к иконе Сергия добавили большую доску с многофигурной композицией на сюжет «Сказания о Мамаевом побоище».
Наряду с обычными сюжетами на тексты житий святых и Евангелия ярославские иконописцы середины 17 века создавали немало аллегорических композиций, в образах которых воплощались замысловатые темы торжественных песнопений. Эти сюжеты привлекали их своей красочностью, возможностью давать новые композиционные решения, насыщенные разнообразными сценами, в которых элементы реального причудливо переплетались с фантастическими.
Оставаясь в русле народного мировосприятия, мастера середины 17 века обладают высоким профессиональным мастерством и большим художественным вкусом. Это демократическое направление, усваивая многочисленные влияния и моды, оставалось той самобытной основой, по которой развивалось ярославское искусство до конца 17 века.
Ярославская иконопись второй половины 17 века
Вторая половина 17 века была временем грандиозного строительства в Ярославле. Во многом этому способствовал большой пожар 1658 года, активизировавший каменное строительство. С 1660 года на средства богатых купцов восстанавливаются и возводятся вновь более сорока храмов. Даже Москва в тот век не знала такого строительного размаха.
В связи с увеличением числа каменных церквей, ведущим направлением изобразительного искусства во второй половине 17 века становится фресковая живопись. Иконопись в это время соответственно ориентируется на неё. Монументальная живопись в силу специфических особенностей фресковой техники была довольно консервативна, в результате она как бы дисциплинировала другие виды искусства и не позволяла им утрачивать стилистическое единство. Это одно из обстоятельств, позволивших и иконописи долго сохранять самобытность, не поддаваясь новомодным столичным влияниям.
Общая тенденция в ярославской иконописи второй половины 17 века, точнее 70-х годов его, - высветление и «похолодание» иконописной палитры. Вероятно, под влиянием монументальной живописи появляется большое количество серебристо-зелёных, холодных розовых, белого тонов, обильно применяется листовое и творёное золото, особенно в письме одежд. Краски приобретают нарядность и эмалевую плотность. В иконописи начинает побеждать декоративное начало: теряют конструктивность горки, становятся пышными одежды, композиции перегружаются многочисленными сценами, размещённым в окружении фантастически пышной архитектуры или горок. Зачастую композиции строятся так, чтобы при взгляде с некоторого расстояния создавалась какая-либо метафора, углубляющая смысл иконы. Например, крест или жертвенная чаша. Фигуры изображаются в разнообразных поворотах, жестах, они подвижны и разнообразны.
Торжественный парадный настрой икон, их праздничный характер, усиление декоративного начала, склонность к метафоричности свойственны множеству произведений 70-80 годов 17 века.
Начиная с конца 1660-х годов, ярославцы круто поменяли ориентацию в искусстве. Если раньше примером для них была живопись столичных мастеров, то в последней трети 17 века ориентация на искусство мастеров Холмогоро-Устюжского ареала сделалась ведущей тенденцией.
Это связано с таким крупным событием в искусстве Ярославля второй половины 17 века как приглашение для исполнения круга ответственных работ мастеров из Холмогоро-Устюжского ареала Фёдора Евтихиеыва Зубова и Семёна Спиридонова Холмогорца. Творчество обоих художников стилистически родственно, несмотря на индивидуальные различия. Двух художников сближает пристрастие к красно-зелёной палитре, умение органично вводить в её позолоту и серебро, виртуозное владение миниатюрной техникой, любовь к обильной орнаментике, мастерство в создании пейзажных фонов и верность традиционным композициям. Огромная популярность этих художников в Ярославле объясняется приверженностью их к традиционным формам выражения и высочайшим профессионализмом.
Наиболее выдающимся из этих мастеров был Ф. Зубов, произведения которого, созданные в 1659-1661 годах для церкви Ильи Пророка, - одни из лучших памятников русского искусства 17 века. На основании стилистического сходства ему приписывают шесть вещей из этого храма, это пять икон местного ряда иконостаса главного храма – «Илья Пророк в пустыне», «Иоанн Предтеча – ангел пустыни», «Вознесение», «Покров», «Благовещение», - а также «Избранные святые предстоящие перед иконой «Знамение»» из местного ряда Покровского придела того же храма. Живопись Ф.Зубова отличается от искусства ярославских мастеров изысканностью тональных отношений, своеобразием в построении пространства, которое у него всегда сложное, многослойное, с широким масштабным диапазоном.
Фёдор Зубов предстаёт художником, одинаково владеющим приёмами традиционного иконописания и нового «живоподобного» письма. Ф.Зубов тонко сбалансировал эти методы, не испытывая ни малейших затруднений при переходе с одного художественного языка на другой. Лики святых, руки он пишет нежными телесными красками, добиваясь даже некоторой объёмности и материальности изображаемого. Наряду с этим всё остальное – одежды, крылья ангелов и т.п. – традиционно плоскостное. В изображении фигур энергичные жесты и повороты голов сочетаются с неподвижностью и застылостью тел. В своих лучших произведениях Ф.Зубов добился удивительной цветовой и композиционной гармонии.
Иконы Ф.Зубова множество раз повторялись и копировались местными художниками. По-существу, все строящиеся или украшавшиеся в последней трети 17 века ярославские храмы имели иконы, написанные по их образцу. Именно вследствие этого в ярославском иконописании стала популярной иконография с огромной фигурой святого в окружении миниатюрных сцен в пейзаже.
Второй художник, оказавший влияние на искусство ярославских иконописцев, Семён Спиридонов, работал в Ярославле в 1670-80-е годы. Большинство сохранившихся произведений художника – это житийные иконы с огромным количеством исполненных в виртуозной технике клейм. Строгое, педантичное соблюдение форм житийной иконы с церимониально-торжественным изображением в среднике привлекли к нему внимание ярославских заказчиков. Близость творчества С.Спиридонова народному миросозерцанию и сходство его поэтики с поэтикой русской обрядовой поэзии также способствовали его популярности в Ярославле.
Из произведений, созданных в период пребывания художника в Ярославле, известны подписные иконы – «Василий Великий с житием» 1675 года, «Илья пророк с житием» 1675 года, «Никола Зарайский с житием» 1686 года, «Богоматерь с младенцем на престоле» ок. 1680 года, «Богоматерь на троне в 40 клеймах акафиста» 1680-х годов и «Спас Вседержитель со сценами деяний и страстей» 1680-х годов.
Можно отметить, что все иконы Холмогорца очень нарядные и занимательные. В клеймах события развёртываются в окружении сказочных, чудесных пейзажей на фоне диковинных дворцов с узорчатыми решётками и расписными стенами. Наряду с вымышленными, С.Спиридонов вводит в свои произведения множество сюжетов, рождённых современностью: плывущие торговые корабли, сцены учительства, предстояния перед царём.
Иконы Холмогорца, по мнению некоторых исследователей, не вышли за пределы виртуозного мастерства из-за своей духовной невыразительности. Образы создавались словно бы для украшения храма, отдавая дань веянью времени - стремлению ярославцев к пышному изобильному декору. Несмотря на это, а может и благодаря этому, ярославские мастера быстро переработали и ассимилировали стиль С.Спиридонова. Отголоски этого стиля слышны в торжественном и нарядном ансамбле икон церкви Богоявления.
Ярославские мастера вообще интересовались всем новым и необычным, но при этом они не копировали понравившиеся образы, а обогащали ими своё традиционное письмо, оставаясь в рамках самобытного стиля. Так во второй половине 17 века ярославцы много и охотно использовали материал западноевропейской гравюры, неузнаваемо перерабатывая его и смело вдыхая новую жизнь.
С 80-х годов 17 века ярославские иконописцы признавались одними из лучших на Руси. Артели мастеров много работали по заказу купцов из других городов. Да и на родине они не знали недостатка в работе, так как в конце 17 века в Ярославле, наряду со строительством новых каменных храмов, шли украшение и перестройка старых.
В ярославской иконописи последних десятилетий 17 века распространяются произведения с обширными бытийными и житийными циклами. В их основе лежат объёмные литературные произведения, которые художники стремятся как можно точнее перевести на язык живописи. Для этого они усложняют основную композицию многочисленными побочными сценами, увеличивают число клейм, сопровождают сцены более или менее пространными надписями. Такая иллюстративность икон разрушает целостность образа, запутывает основное содержание сюжета, в конечном итоге смысл иконы оказывается непонятен. Всё это является признаком кризиса средневекового искусства, когда его возможности не удовлетворяют потребностям времени.
Наиболее яркий пример ярославского иконописания этого периода дают иконы из церкви Троицы Власьевского прихода: «Сказание о Мамаевом побоище» на иконе «Сергий Радонежский в житии» и три рамы с множеством клейм от образа преподобного Власия, Богоматери Фёдоровской и Богоматери Иверской. В них сконцентрировались все особенности местного искусства конца 17 века: мастерское умение художников достичь адекватности живописного языка литературному тексту, безудержный интерес к новым сюжетам, в том числе и к исторической тематике, стремление к повышенной информативности. Всё это в то же время сочетается с великолепной техникой и мастерством исполнения.
Список использованной литературы
1. Алпатов М.В. Всеобщая история искусств. Т.3 Русское искусство с древнейших времён до начала 18 века. М., 1955
2. Болотцева И.П. Ярославская иконопись второй половины 16-17 веков. – Ярославль: Изд-во А.Рутмана, 2004.
3. Брюсова В.Г. Русская живопись 17 века. М., 1984
4. Бусева-Давыдова И.Л., Рутман Т.А. Церковь Ильи Пророка в Ярославле. М., 2002
5. Данилова И.Е., Мнева Н.Е. Живопись 17 века //История русского искусства /Под ред. И.Э.Грабаря, В.С.Кеменова. М.,1953.Т.4, С.345-467
6. История искусства народов СССР. М., 1974
7. Казакевич Т.Е. Иеоностас церкви Ильи Пророка в Ярославле и его мастера//Памятники русской архитектуры и монументального искусства. М., 1980
8. Масленицын С.И. Ярославская иконопись. М., 1973
Репетиторство
Нужна помощь по изучению какой-либы темы?
Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку
с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.